– Понимаешь, ей не повезло со вторым мужем. Она долго терпела... Раньше я не говорила тебе об этом, чтобы не огорчать зря. А вот теперь... В общем, позавчера муж в очередной раз нахамил ей, она, естественно, ответила, и он... ударил ее.

– Что-то на него не похоже, он ведь всегда был тихоней. К тому же у твоей внучки такой характер...

– Тихоней?! Да от таких только и жди подлостей. Таятся до поры до времени, а потом так покажут себя, что никакому буйному за ними не угнаться...

– И все же я тебе не верю.

– Ну, хорошо, допустим, он ее не ударил. Но когда-нибудь точно ударит. К этому все идет.

– Так пусть разведется.

– Она и рада бы, да этот "тихоня" хочет забрать себе и квартиру, и электромобиль, и геликоптер.

– Так ведь они ему и принадлежали до свадьбы?

– Замолчи. Что бы тебе ни говорили, ты - против.
– Дочь присела к Перевалову на кровать и более мягко продолжала: - Я понимаю, что тебе нелегко на это решиться, но тебе же не надо прилагать особых усилий. Всего-навсего позвонить Генеральному прокурору и добиться постановления о равном разделе имущества.

– Это противозаконно.

– Неважно. Речь-то идет о близком тебе человеке. К тому же, если откажешься, внучка явится к тебе сама.

Перевалов поморщился.

– Подумай, - настаивала дочь.
– Лучше позвони до ее визита, а то получится себе дороже.

– Спасибо, - отодвигая тарелку, сказал старик.
– Я больше не хочу. И не могу.

Старушка уловила скрытый смысл его слов:

– Ничего, сможешь. Я иду за видеотелефоном.

– Нет.

– Ну, папа... папочка, - дочь наклонилась к Перевалову и начала, как в детстве, гладить его.
– Я тебя очень прошу...

Со стороны эта сцена выглядела, наверно, смешно: столетняя старуха ластится к своему еще более древнему отцу. Но Перевалова это растрогало. Он вспомнил давно минувшие времена Это было приятно, и старик закрыл от удовольствия глаза.

Тоненький луч солнца проник в комнату, защекотал и разбудил Перевалова, вздремнувшего после обеда. Проснулся старик в отвратительном настроении: часа два назад он, пересилив себя, позвонил Генеральному прокурору, а затем - Марату Чингаеву. Родные были довольны, а старику стало совсем плохо.

Он чувствовал себя униженным, но не от того, что просил, боясь отказа. Наоборот, Перевалов был уверен, что ему не откажут. Ему просто не могли отказать - и пользоваться этим было неприятно. Конечно, и раньше Перевалову приходилось нелегко после очередного выпрашивания, но сегодня старик перенес все это значительно тяжелее.

Неожиданно в комнату ворвался праправнук Перевалова. Он всегда входил к нему без стука.

– Привет, дед. Как дела, еще не умер?

Старик не нашелся, что ответить.

– Я принес мое заявление с просьбой о внеконкурсном зачислении в космошколу. Вот тебе ручка - черкни на нем по-быстрому пару строк.

– Зачем?

– Чтоб наверняка приняли.

– Я не о том. Зачем тебе космошкола, ты же собирался стать гидрологом?

– Передумал. Да ты не тяни, старик. Давай, пиши.

– А ты попробуй самостоятельно поступить. Сдать экзамены, как все.

– Ну-у, дед. Че я буду даром стараться, если можно и так. Давай, пиши.

– Не буду.

– Че? Ты че, спятил, старик? Я всем дружкам сказал, что поступлю - сто процентов!

– Ну и что?

– Да они меня засмеют!

– И поделом.

Продолговатое лицо парня вытянулось, казалось, еще больше. В глазах вспыхнула злоба. Он стиснул руку в кулак и занес его над головой Перевалова.

– Ты, дед, не шути со мной. Я уже все решил.

– Не надо было решать за меня.

– Ах, так...
– парень резким движением схватил старика, потянул на себя и с силой толкнул назад. Перевалов ударился о спинку кровати и застонал. Не столько от боли, сколько от бессилия. Покрытые морщинами руки старика мелко дрожали. Он хотел что-то сказать, закричать, позвать на помощь, но не смог вымолвить ни слова.

В этот момент в комнату вбежала пятилетняя Олечка, младшая сестра парня.

– Здлавствуй, дедушка!
– очаровательно картавя, выпалила ока

Парень выругался, в сердцах отбросил к стене стул, схватил свое заявление и ушел, яростно хлопнув дверью.

Перевалов облегченно вздохнул и, с трудом шевеля языком, произнес:

– Спасибо... Спасибо, Олечка.

– А почему он так кличал?
– спросила девочка, забираясь к старику на кровать.

– Видишь ли, когда человек ставит перед собой цель и пытается достичь ее любой ценой, горе тому, кто окажется на его пути. Больше всего бесит этих людей, если кто-то мешает им достичь своего... И в нашем доме есть такие люди: твой брат, например. И на пути у них вечно оказываюсь я.