– У тебя есть «дурь»? – быстро спросил Снейк.

– «Дурь»? – удивленно переспросил Юрген. – Нет, «дурь» – это не для меня.

– Тогда что ты собираешься мне предложить? – с явным разочарованием спросил Снейк.

– Я просто пристрелю тебя, если ты окажешься глупее, чем кажешься на первый взгляд, – ответил Юрген.

– Пристрелю? Это как?

– Вот так, – Юрген вскинул автомат.

Выстрел разнес навершие булавы, которую держал в руке Снейк.

Бешеный с любопытством посмотрел на свое сломанное оружие.

– И голову так можно? – спросил он.

– И голову тоже, – подтвердил Юрген.

Снейк с восхищением цокнул языком и покачал головой.

– Что ты хочешь за эту штуковину? – спросил он, указав рукояткой булавы на автомат в руках террориста.

– Это не для тебя, – усмехнулся Юрген. – Но с помощью этой, как ты выражаешься, штуковины я могу поставить тебя во главе всех бешеных, обитающих в секторе Ньютона.

Прием, устроенный высшим духовным руководством Ордена геренитов в честь землян, не отличался особой пышностью – шумные празднества с веселыми застольями были не в традициях сектора Паскаля. Однако торжественность момента была подчеркнута, а все формальности соблюдены. Выдачей постоянных документов ведал Комендантский отдел, поэтому все земляне, а вместе с ними и Стинов, получив временные удостоверения личности, действительные в течение месяца на ограниченной территории, а также минимальные кредитные карточки, сделались почетными гражданами сектора Паскаля.

Тейнер, вручив иерарху Макарову официальное послание правительства Объединенной Земли, удалился вместе с ним и двумя другими членами высшего духовного руководства Ордена для проведения конфиденциальной беседы.

Остальные участники экспедиционной группы также нашли себе интересных собеседников среди приглашенных на прием лиц. Особо усердствовал Морвуд, умело державший в руках нити разговоров сразу с тремя геренитами. Для этнолога Сфера была настоящим кладом. Восторг, граничащий с безумством, владевший им сейчас, был сравним разве что только с тем, что испытал Шлиман в тот момент, когда понял, что нашел Трою.

Герениты пытались завязать беседу и со Стиновым, но тот отделывался от собеседников двумя-тремя короткими стандартными фразами. Он не имел желания ни рассказывать о себе правду, ни изображать землянина, с открытым ртом слушающего классические истории из прошлого и настоящего Сферы, большинство из которых он и сам прекрасно знал. Покрутившись недолго среди гостей, Стинов незаметно выскользнул из зала, в котором проходил прием, и, миновав длинный коридор с замершими в неглубоких нишах одетыми в красное охранниками, вышел из корпуса.

Оставалось еще полтора часа до начала условной ночи, когда освещение проходов сектора будет убавлено. На Земле такое время называлось вечером. В это время Солнце медленно закатывалось за горизонт. Свет постепенно мерк, а тени от предметов становились длиннее, до тех пор пока не сливались с заполняющим пространство мраком. Стинов вспомнил, что в первое время пребывания на Земле вечерние часы вызывали в нем чувство необъяснимого нервозного беспокойства. Медленно наступающая тьма, казалось, скрывала в себе непонятную, но неотвратимую угрозу. Но проходы сектора заливал равномерно яркий свет – мощные осветительные панели были размещены так, чтобы не возникало сумеречных зон.

На плечо Стинова легла рука.

– Решил уединиться?

Игорь слышал, что сзади к нему кто-то приближается, но, узнав по шагам Василия, не стал оборачиваться.

– На Земле это называется выйти подышать воздухом, – по-прежнему не поворачивая головы, сказал Стинов.

– В каком смысле «подышать»? – не понял Василий.

– Там существует заметная разница между составом воздуха в помещении и снаружи, – повернувшись к монаху, объяснил Стинов.

– Тот, что снаружи, чище? – уточнил Василий.

– Не то чтобы чище… – Стинов задумался, пытаясь подобрать понятное жителю Сферы сравнение. – Вне помещения воздух богаче по содержанию ароматических добавок и при этом находится в постоянном движении.

– Вроде как присесть у вентилятора, – понимающе кивнул Василий.

– Нечто похожее, – подтвердил его догадку Стинов.

– Ты еще собираешься вернуться на прием? – спросил Василий.

– Честно признаться, не хотелось бы, – ответил Стинов.

– Я тоже собираюсь сбежать, – сказал Василий и предложил: – Пойдем ко мне. Спокойно посидим, поговорим.