Хозяин потер подбородок, откашлялся и откинулся на спинку стула:

– Ребята, вы знаете, какие у нас проблемы. Бостонский Франт сделал мне предложение, от которого я не могу отказаться. В обмен на обычные привилегии он выплачивает нам сумму, гарантирующую возврат долга за "Барабу", и обеспечивает прибыль за первую треть сезона. Это означает...

– Мошенники!
– Рыбья Морда покраснел.
– Не понимаю, мистер Джон! У О'Хары никогда не было мошенников. Что будет с нашей репутацией?

Хозяин пожал плечами:

– Я не вижу другого выхода, Рыбья Морда. Надеюсь, ты поймешь...

– Я ничего не желаю понимать! Я ухожу!
– Рыбья Морда повернулся и выскочил из каюты.

О'Хара повернулся к Бостонскому Франту:

– Извини, ему надо некоторое время, чтобы к этому привыкнуть.

Бостонский Франт улыбнулся, показав два золотых зуба, явно выделявшихся в его безупречном наборе.

– Человек моей профессии не может позволить себе обижаться, мистер О'Хара.
– Он вынул из рукава небольшой кружевной платочек, чихнул в него и спрятал обратно.
– Давайте еще раз уточним условия соглашения. Итак, я плачу вам двадцать два миллиона кредитов. В обмен на это мои ребята становятся к кассам, заправляют играми, и мы оставляем себе все, что получим. Кроме того, я сам определяю города для представлений и держу моих ребят отдельно от вашего шоу.

– Это то, что касается первой планеты. Если мы оба удовлетворены итогами первой трети сезона, ты имеешь право повторить свое предложение. Хозяин кивнул мне.
– И я хочу обсудить с тобой одну вещь.

Бостонский Франт посмотрел на меня и улыбнулся.

– Ну, это не условие. Я буду польщен.

Хозяин кивнул:

– Хорошо.

Бостонский Франт повернулся к Крысе, потом снова взглянул на О'Хару.

– Я знаю, что, где бы вы ни развернулись, сборы будут хорошие, но все же любопытно узнать, куда мы направляемся.

О'Хара посмотрел на Крысу:

– Прочти ему данные по Чайтью.

Крыса достал из кармана блокнот, открыл его и улыбнулся.

– Да, мистер Джон. Население сосредоточено в городах, где развиты производство и торговля. На планете не выступал еще ни один цирк, хотя есть кое-какие развлечения. Валовой продукт Чайтью за 2143 год составил девяносто один квадриллион кредитов. В первом квартале этого года отмечен прирост на шестнадцать процентов...

Бостонский Франт поднял руку:

– Достаточно.
– Он встал, наклонился над столом и пожал О'Харе руку. Мои люди и деньги будут здесь через десять часов.
– Он повернулся ко мне. Пойдемте, Бородавка. Держитесь за меня покрепче. Станьте моей второй кожей.

Я оглянулся на О'Хару.

– Мистер Джон?

Хозяин кивнул:

– Бостонский Франт и его люди - это отвратительная, но исторически ценная часть цирка. Я договорился, что ты будешь сопровождать его, пока он с нами, а он пообещал до смерти заговорить тебя рассказами о своих делишках.

Дверь открылась. Бостонский Франт поклонился и сделал жест рукой:

– После вас, Бородавка.

Я поднялся, пожал плечами и вышел за дверь.

22

7 июня 2144 г.

То, что цирк превратился в какое-то прикрытие шулеров, огорчило меня не меньше, чем всю остальную труппу. Тем не менее странный мир "счастливчиков" скоро захватил меня. Мы с Бостонским Франтом спустились на планету и облетели несколько городов, в каждом из которых Франт набирал одного-двух сотрудников.

– Умелец всегда может заработать себе на жизнь, Бородавка, но чтобы сделать по-настоящему большие деньги, надо подвязаться к какому-нибудь шоу. Цирк - естественная среда обитания простофиль; следовательно, именно там их должен наблюдать и изучать подлинный ученый.

– Ученый?

Бостонский Франт усмехнулся, блеснув двумя золотыми зубами:

– Мы не игроки, мой бугорчатый друг. Игроки рискуют.

Он показал на одного из пассажиров шаттла, чересчур толстого парня в коричневом костюме. Тот сидел в кресле, ссутулясь и надвинув на глаза соломенную шляпу.

– Это Джек-Джек, один из наших наиболее выдающихся ученых. У него есть игра "Три Карты Монте"...

– Он шулер!

Бостонский Франт пожал плечами:

– Ну, это одно из самых косных утверждений, какие я когда-либо слышал. Джек-Джек не только ученый, но и артист.

Я потер подбородок и кивнул. Мне уже рассказывали об игре под названием "Три Карты Монте", ничего сложного в ней вроде бы не было. Карты кладутся на плоскую поверхность. "Простак" поднимает одну карту, смотрит ее, потом кладет рядом с двумя другими. Шулер передвигает карты, останавливается и приглашает клиента перевернуть свою. Я улыбнулся, потому что у пендианцев очень цепкий глаз, а я к тому же еще и гордился своей способностью фиксировать малейшее движение руки. Повернувшись к Бостонскому Франту, я сказал: