Палсит нахмурился и кивнул:

– Великолепно. Шарт поднял брови:

– Великолепно?

– Я имею в виду, твоя жизнь - ее обстоятельства - великолепный материал для рассказчика.

– Для кого?

Палсит поклонился:

– Я Палсит из рассказчиков Сины.
– Старик выпрямился и потер заросший подбородок.
– А еще я составляю жизнеописания.
– Рассказчик протянул руку к стеллажу.
– Что это? Чтобы составить твое жизнеописание и сыграть его перед толпой Момуса, мне надо познакомиться с твоей работой.

Шарт улыбнулся, показав три ряда остроконечных зубов.

– Мое жизнеописание?

– Конечно. Жизнеописания великих людей очень популярны. Твоя борьба, твои достижения - это примеры героизма.

Шарт посмотрел на стеллаж, потом прижал руку к щеке:

– Верно, старик. Герой. Да, это верно!
– Ворлианец протянул руки к стеллажу.
– Вот моя работа: вирусы, предназначенные для заражения различных жизненных форм.
– Шарт потер руки.
– Раз уж жизненная форма заражена, я могу контролировать ее: заставить делать все, что хочу, или идти, куда захочу. И раз уж жизненная форма заражена, она распространит вирус среди других своих сородичей. Управляя передвижениями всего лишь нескольких зараженных особей, я со временем смогу контролировать все жизненные формы на этой планете - за исключением людей.

Палсит вскинул брови:

– Какой успех! Да, да. Какой успех. Но что ты мог бы сделать, обладая такой силой?

Шарт простер руки:

– Тот, кто контролирует животный мир планеты, контролирует всю планету. Можно направить эпидемии в любую часть планеты, можно нарушить экологический баланс, вызывая неурожаи, можно использовать огромные массы хищников как армию для опустошения многочисленных поселений... Только подумай, какое это могло бы быть оружие! Палсит кивнул:

– Еще полезнее это было бы в мирных целях, доктор.

Шарт пожал плечами:

– Да, наверное, но Военачальников моя работа интересует только как оружие. Однако в случае военного успеха я прославлюсь. Возможно, впоследствии это можно будет включить и в планы мирного характера.

Палсит простер руки:

– Доктор, почему же такая важная и впечатляющая работа, как твоя, ведется без помощников?

– Ха! Военачальники понятия не имеют о трудностях моей работы. Вот почему я не занимаюсь контролем над людьми: мне одному просто не разобраться со всеми проблемами. Каждый штамм вируса должен соответствовать определенной форме жизни, что трудно даже для простых существ. На эксперименты нужно время, а Военачальникам нужен немедленный результат. Шарт покачал головой.
– Они скептически относятся к моей работе и перекроют мне средства, если я не смогу показать им... ну, ты понимаешь.

Палсит кивнул:

– Доктор Шарт, мне хотелось бы рассказать историю твоей жизни у придорожных огней. Для этого я должен знать о тебе все.

Шарт потер руки.

– Никто лучше меня не знает, что мою историю надо рассказать, Палсит, но работы так много, а Военачальники...

– Ладно-ладно, доктор. Те немногие работы, которые я должен исполнять для погашения долга, не займут все время. Над твоим жизнеописанием я могу работать на досуге.

Шарт кивнул, затем ухмыльнулся.

– Я вел дневники еще с Академии и сохранил их все... это пригодится?

Палсит хлопнул в ладоши:

– Чудесно! Они здесь?

– Да. Подожди минуту, я их принесу.
– Шарт повернулся и буквально выбежал из лаборатории.

Палсит прошелся по лаборатории, мысленно проговаривая кусочки и отрывки рассказа.

Почти с самых первых дней юный Шарт знал, что предназначен для великих свершений. Единственное, чего не знал блестящий ворлианский ученый, так это как ему придется драться, царапаться и бороться, чтобы достичь цели...

Палсит кивнул, решив, что эту биографию будут охотно слушать у огней.

– Это определенно сыграется.

Палсит остановился перед пультом с циферблатами, шкалами, счетчиками и переключателями. Панель пульта изгибалась дугой, чтобы сидящий перед ним оператор мог легко доставать до всех переключателей и видеть все приборы. Над пультом громоздился большой экран.

– Хм-м-м.
– Палсит подошел к креслу и опустился на сиденье.

Капитан Нова сел перед пультом корабля, сжал квадратные челюсти и положил сильную руку на главный рычаг корабельного реактора. Он выждал, пока строй вражеской эскадры не дрогнул, подставив его кораблю бок, и нажал на рычаг, бросая всю энергию в двигатели. Ну а теперь поглядите, как этот мертвяк оживает! Его руки порхали над пультом, поворачивая рубильники, щелкая переключателями, заставляя корабль искать и уничтожать вражеские корабли. Рубку заволокло дымом, и капитан Нова едва успел заметить, что вражеский корабль открыл огонь по нему. Щелкнув еще одним рядом переключателей, Нова выпустил во врага залп торпед, затаил дыхание и засмеялся, когда негодяй разлетелся в пыль...

– Ч-ч-что ты делаешь?

Палсит обернулся. В дверях стоял Шарт с охапкой книг и тетрадей в руках. Ворлианец оглядывал лабораторию, наполненную, как вдруг заметил Палсит, серо-желтой дымкой. Рассказчик снова повернулся к пульту и отдернул от него пальцы, словно их обожгло.

– Прошу прощения, доктор. Я обдумывал рассказ нового типа и, наверное, увлекся...

Шарт с грохотом уронил дневники:

– Ты... ты выключил векторную очистку!
– Он подошел к стеллажу с пробирками. Дымка в них не была больше розовой; теперь она была серой. Шарт покачал головой, положил руку на подпорку стеллажа, потом прижался к ней всем телом.
– Труд тридцати лет... пропал. Все пропало.