По улице медленно тащился трамвай. Савинков не стал ожидать, когда вагон доползет до остановки. Легко оттолкнувшись от тротуара, он вцепился в долговязого пассажира, висевшего на подножке, одной рукой дотянулся до поручня. Савинков даже не рассмотрел номер трамвая. Главное сейчас оторваться от своего убежища как можно дальше, в любом направлении, а уж потом идти туда, куда нужно.

Он долго колесил по городу, пока не добрался до Арбата. Здесь он зашел в аптеку, убедился, глядя через витрину, что не привел за собой "хвоста", и, не пересекая улицы, спустился по ступенькам в полуподвальное помещение трехэтажного дома. Здесь, в мрачноватых, сырых комнатах, ютилась редакция газеты "Мир". В коридоре, куда почти не проникал свет, его встретил Пыжиков.

– Великолепно, великолепно, что вы пожаловали, - шепеляво затараторил Пыжиков, скользнув по мрачному лицу Савинкова беглым взглядом провинившегося человека.
– Прочитал, прочитал ваши сочинения. Это, конечно, не Достоевский, но есть, кое-что есть.
– Он небрежно подтолкнул Савинкова в приоткрытую дверь тесной обкуренной каморки, - Сейчас потолкуем...

Едва они вошли, Пыжиков, как фокусник, сунул Савинкову листок бумаги.

Савинков приник к листу. Буквы прыгали, не повинуясь цепкому взгляду. Постепенно они успокоились и выстроились в тревожные, обжигающие строчки: "Арестованы Аваев, Колеико, Душак, Флеров... Всего около ста членов..."

– Кто из начальников отделов?
– прошептал Савинков.

– Кажется, никто.

У Савинкова отлегло на душе: можно продолжить дело. Конечно, не все арестованные устоят перед напором Чека, но круг неизбежно замкнется: один человек знает только четырех. Больше других знает Аваев. Но и его осведомленность ограничена узкими рамками. Нет, не зря он, Савинков, первым пунктом всегда ставил конспирацию. Это превращало его "Союз" в спрута: отсекут один из щупалец, другие остаются целыми и невредимыми.

– И вот это место, - Пыжиков услужливо подсунул Савинкову еще один листок.
– Здесь в каждой строчке живет истина.

"Ружич не заслуживает доверия, - прочитал Савинков строки, написанные бисерным почерком.
– Мне не удалось подслушать его разговор с поэтом-чекистом по имени Мишель Лафар, но уже то, что он спугнул наших людей, дабы остаться наедине с Лафаром, дает основание подозревать его в двойной игре..."

Савинков с бешенством скомкал листок, зажав его в напрягшемся жилистом кулаке. Пыжиков невозмутимо поднес к листку зажженную спичку. Он вспыхнул желтовато-красным пламенем.

– Срочно передать Перхурову: ускорить переброску людей в Казань...

– Слушаюсь, - прошептал Пыжиков так тихо, что Савинков понял его лишь по движению губ.

– А вот интереснейшее сообщение, - Пыжиков сунул Савинкову свежую газету, на первой странице которой выделялись крупные строки заголовка: "Последние сообщения. Грандиозный заговор против Советской власти".

Савинков молниеносно прочел все то, что услужливо обвел синим карандашом Пыжиков:

"Чрезвычайной комиссией по борьбе с контрреволюцией раскрыт новый грандиозный заговор против Советской власти.

Произведены многочисленные обыски и аресты.

Во время производства обысков в двух случаях была произведена стрельба в комиссаров Чрезвычайной комиссии...

Аресты продолжались всю ночь на сегодня.

При обысках найдены печати контрреволюционной организации, переписка, прокламации и оружие.

Произведены допросы. Показания арестованных подтверждают грандиозность контрреволюционного заговора.

Установлена связь заговорщиков с генералом Красновым на Дону, с сибирскими и саратовскими контрреволюционерами.

В ближайшие дни будет опубликовано официальное сообщение о раскрытом заговоре".

Савинков отшвырнул газету. Все ясно. Чекисты напали на след. Но это еще не разгром. Верхушка штаба уцелела, надо сделать все, чтобы уберечь ее и основные силы в Казани и в верхневолжских городах от провала.

Скрыться, замести следы, пока Чека занимается с второстепенными фигурами. В крайнем случае есть надежный выход - укрыться в стенах английского или французского посольства.

– Ружича убрать!
– приказал Савинков.

Пыжиков с радостью поддакнул.

– Может, проболтался Тарелкин?
– в раздумье произнес Савинков. Впрочем, гадать не время. Завтра же отправляйтесь в Казань. Нужно упредить удар... Подробные инструкции у Перхурова.

– У Перхурова?
– изумленно переспросил Пыжиков.
– Но он в английском посольстве. И самое страшное - арестован Пинка.

– Пинка?!
– Савинков пришел в ярость.
– Да как вы смели столько времени молчать об этом?

– Я сам узнал лишь перед вашим приходом...
– испуганно ответил Пыжиков.