— Да.

— В таком случае зачем ему меня убивать? Я уезжаю. Убивать меня теперь бесполезно.

Омаата рассмеялась тихим, горловым смехом.

— О мой малыш, когда мужчина становится воином… — Она не закончила фразы и продолжала: — С Ваа ты поступил хорошо.

— Ты уже знаешь?

— Все женщины знают. — И добавила: — А завтра узнает и Тетаити.

Он вскинул голову. Странно, откуда у нее все эти сведения.

— От кого?

— Ты знаешь, от кого.

Помолчав, он спросил:

— Она уже играет с ним?

— Будет играть.

Омаата добавила:

— Завтра вечером. Тумата сказала: завтра вечером. Не позже. Тумата сказала: больше она не станет ждать. Завтра вечером она пойдет в «па».

Молчание затянулось, и Парсел уже подумал, что Омаата уснула. Вдруг ее широкая грудь заколыхалась у него под головой.

— Почему ты смеется?

— Аита, аита, человек… — И пробормотала: — Завтра ты узнаешь, почему я смеюсь.

Она положила свою большую руку ему на голову и стала нежно поглаживать его волосы.

В утренние часы Парсел закончил выпиливать бимсы для палубы. Перед полуднем женщины ушли, а он отправился в пристройку, чтобы принять душ, пока Итиа не принесла ему обед. Он услышал, как дверь в хижину открылась и захлопнулась, обтерся и, выйдя из пристройки, натянул брюки на солнцепеке. С минуту он постоял, как бы купаясь в горячем потоке, жар разливался по его мускулам, он проголодался и чувствовал себя бодрым, освеженным. «Итиа!» — весело крикнул он. Никто не отозвался. Он обошел хижину по саду. Раздвижные двери были широко раскрыты. Расставив колени, на его кресле неподвижно восседала Ваа. Из-под полосок коры на юбочке выступал громадный живот. Влажными глазами она рассматривала этот лоснящийся купол, легонько растирая левой рукой правую грудь.

— Где Итиа? — спросил Парсел нахмурившись.

— Это я принесла тебе рыбу, — сказала Ваа, указывая рукой на стол.

— А где Итиа? — спросил Парсел, входя в комнату. — Она рассердилась?

— Нет.

— Почему же она не пришла?

— Это я принесла тебе…

— Знаю, знаю, — перебил он, нетерпеливо махнув рукой, чтобы она замолчала.

Он подошел к столу, запах рыбы с лимоном был весьма соблазнителен, а Парсел был голоден, но не решался приняться за еду.

— Послушай, Ваа, — начал он терпеливо. — Вчера Омаата, а сегодня Итиа. Почему же Итиа не пришла?

— Это я принесла тебе…

Он стукнул ладонью по столу

— You are a stupid girl, Vaa!

— I am! I am!

Обезоруженный, он уселся за стол. Пододвинул к себе тарелку с рыбой и начал есть.

— Адамо, — сказала Ваа немного погодя.

Он поглядел на нее. Она сидела, положив одну руку на ляжку, а другой по-прежнему растирала себе грудь. Невозмутимая, как животное. Но в глазах у нее мелькнула искорка тревоги.

— Адамо, ты рассердился?

Откуда эта тревога? Неужели из — за него? Как будто Ваа вдруг забыла, что она вдова великого вождя.

— Нет, я не рассердился. Ваа задумалась. Прошло несколько секунд, и она проговорила, выпрямившись и расправив плечи:

— Сегодня я. Завтра Итиа.

Видимо, ей стоило отчаянных усилий выразить свою мысль.

— Почему сегодня ты? — спросил Парсел.

Лицо Ваа смягчилось, губы раздвинулись, сверкнули зубы, она сразу похорошела.

— Ты меня побил.

Он вглядывался в нее, стараясь понять.

— Ну так что же? — спросил он, поднимая брови.

— Вчера, — сказала она, и все черты ее преобразились в восхитительной улыбке. — Вчера ты меня побил.

И вдруг он понял. Вот почему Омаата смеялась вчера вечером! «На какую жертву я пошел ради сохранения мира!» Эта мысль развеселила его. Он ласково посмотрел на Ваа, и в ответ ему снова сверкнул белый ряд зубов. Прочно усевшись в кресле, Ваа улыбалась со спокойным видом собственницы.

— Тетаити знает, — сказала она, когда Парсел кончил есть.

— Знает?

— Знает, что я хотела сделать. Ороа пошла к нему. Она ему сказала.

«Ороа пошла к нему». Ни тени осуждения. Просто сообщение. Констатация факта. Это так же естественно, как дождь при зюйдвесте. И так же неизбежно.

— Когда?

— Прошлой ночью.

Удивительно. Тумата не только предвидела, что Ороа пойдет, но даже рассчитала во времени пределы ее сопротивления.

— Ты мой танэ, — продолжала Ваа. — Ты должен меня защищать.

Парсел бросил на нее взгляд. Возможно, она не так уж глупа, в конце концов.

— Если Тетаити захочет тебя убить, — сказал он вяло, — я тебя защищу. Но если он захочет только побить тебя…

Она положила свои широкие руки на ляжки и покорно кивнула головой. Да. Побить? Да. Это справедливо. Если только побить — она не возражает. Ваа встала.