Парсел с изумлением взглянул на Маклеода. Сомнения быть не могло: он говорил вполне искренне. Этот бунтовщик был воплощенным уважением к закону. Этот убийца хотел оградить жизнь своих сограждан. И мыслил он, как законник.

Вдруг послышался голос Бэкера:

— А когда Кори стрелял в Меоро, его же не повесили.

— Верно, — подтвердил Парсел. — У нас имеется прецедент.

Нельзя быть такими пристрастными, это несправедливо.

Маклеод был слишком законником, чтобы пропустить мимо ушей слово «прецедент», но тут же спохватился.

— Так то были черные, — презрительно бросил он. — Пускай черные устраиваются как знают. Нас это не касается. — И продолжал среди всеобщего молчания: — Мэсон, что вы имеете сказать в свою защиту?

Мэсон не ответил… Маклеод повторил свой вопрос и стал терпеливо ждать ответа. Парсел отвел глаза. Пот струйкой стекал у него по спине между лопаток. Неизбежное свершится. И остановить ход событий так же невозможно, как удержать сорвавшуюся с гор лавину. Сейчас Маклеод скажет: «Предлагаю повесить Мэсона за покушение на убийство». Джонс, Бэкер и Парсел проголосуют против. Остальные — за. Парсел оперся о ствол пандануса. Он ощущал во всем теле слабость, он словно забыл, где находится. Глаза его перебегали с пальмовых деревьев на окружавших его людей, и ему казалось, — что все это он видит впервые. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь листву, ложились на землю яркими, веселыми пятнами, а блестящие разноцветные птички бесстрашно порхали вокруг матросов и Мэсона, Одна из них села на веревочную петлю, к ней присоединилась еще парочка, и петля тихо закачалась над головами матросов.

— Предлагаю… — начал Маклеод.

Но тут Хант издал нечленораздельное ворчание. Это было так неожиданно, что Маклеод запнулся, и все взоры устремились к великану.

— Было это на «Ласточке», — выпалил Хант, не отрывая маленьких бесцветных глазок от петли. — Как сейчас помню. Три года назад. Может, и четыре.

Все молчали, а так как Хант тоже не произнес больше ни слова, Смэдж повернул к нему свою крысиную мордочку.

— Что ты такое вспомнил?

— Парня звали Дэкер, — ответил Хант.

Он снова умолк, словно удивившись собственному красноречию, уставился на Смэджа, сморщил лицо, поросшее рыжей шерстью, и сказал:

— Зачем вы эту пакость туда закинули?

— Какую пакость?

Хант, не отвечая, поднял руку и тронул петлю. Пестрые птички вспорхнули и улетели.

— Это для Мэсона, — пояснил Смэдж. — Он хотел убить Маклеода. Сейчас его приговорят.

— Приговорят, — как эхо повторил Хант.

Его бесцветные глаза затуманились, и он невнятно пробормотал:

— Парня звали Дэкер, он ударил офицера. Ему надели вот эту пакость на шею и затянули.

Все ждали продолжения, но Хант снова впал в немоту, устремив вдаль свои бесцветные глазки. Казалось, он где — то далеко отсюда.

Тут заговорил Маклеод:

— Предлагаю повесить Мэсона за покушение на убийство.

Старик Джонсон вдруг поднял голову и проговорил громко и решительно:

— Я воздерживаюсь.

Он приготовил эту фразу заранее с самого начала прений и нетерпеливо ждал, когда наконец представится случай ее произнести. И произнеся, он торжествующе оглядел матросов, потом прищурился и с удовлетворенным видом уставился на шишку на кончике своего носа. «Еще не все пропало», — подумал Парсел с внезапной надеждой.

— Ты что, спятил? — угрожающе прошипел Смэдж. Джонсон гордо выпрямился, в нем, очевидно, заговорила отвага трусов.

— Я в своем праве. Маклеод сам сказал.

— Если уж говорить о праве, — холодно произнес Парсел, глядя на Смэджа, — вы не имеете права запугивать голосующих и тем самым влиять на исход выборов.

— Заткнись, Смэдж! — скомандовал Маклеод.

Он обернулся и поверх головы Мэсона посмотрел на Ханта.

Хант в свою очередь вперил в него сердитый взгляд, что — то бормоча невнятно и глухо.

Профиль Ханта был лишен четких очертаний, будто вся его расплющенная физиономия долго служила наковальней. В юности он был боксером, и в течение многих лет эту жалкую глупую башку молотили на ринге кулачищами. Возможно, поэтому — то он и отупел, раздражался по пустякам, и в его бесцветных глазках застыло выражение затравленного зверя.

— Чего это ты на меня уставился? — спросил Маклеод.

Хант что — то проворчал, и Маклеод пожал плечами.

— Продолжим, — сказал он. — Смэдж?

— За, — крикнул Смэдж.

— Уайт?

— За.

— Я тоже за, — сказал Маклеод

— Джонс?

— Против.

— Бэкер?

— Против.

— Хант?

Хант снова прорычал что — то невнятное, свирепо глядя Маклеода, и вдруг проговорил медленно и вполне разборчиво:

— Убери эту пакость.

Воцарилось молчание.

— Это же для Мэсона, — пояснил Смэдж. — Он чуть было не убил Маклеода.

— Говорят тебе, убери эту пакость! — повторил Хант, по-медвежьи покачивая головой вправо и влево. — Не желаю ее видеть.