Я чувствовал, что Щеглов сейчас взорвется, но он сдержался. Директор весь съежился и покрылся испариной. Несмотря на высокий рост он казался сейчас маленьким и щуплым, глазки его испуганно метались, не находя себе места. Все молчали, ожидая развязки. Мячиков чему-то ухмылялся.

— Так где же они? — допытывался у директора Щеглов. — Только не говорите, что не знаете. Здание они покинуть не могли, потому что это невозможно, а здесь, внутри, спрос за их исчезновение целиком и полностью с вас. Вам ясно? — Директор кивнул, судорожно сглотнув. — Кого вы прячете в подвале?! — рявкнул вдруг Щеглов.

Последний вопрос прогремел словно гром среди ясного неба, причем не только для директора, но и для всех нас. Директора же он буквально пригвоздил к стене.

— Н-никого, — заикаясь, пробормотал он. — В к-каком подвале?

— Сами знаете в каком. Дайте ключи!

— Ключи?

— Да-да, ключи! Ключи от подвала. Принесите их мне, и немедленно!

Щеглов вплотную приблизился к директору, сверля его немигающим взглядом.

— Ну, живо! Ключи!

Директор буквально на глазах наливался кровью. Он багровел столь стремительно, что я искренне опасался за его здоровье. Глаза его злобно сверкнули.

— Не будет вам никаких ключей, — прохрипел он внезапно, доведенный до отчаяния; подобная метаморфоза порой случается с трусами, загнанными в угол, и тогда они способны проявлять чудеса храбрости и героизма.

— Вот как? — вскинул брови Щеглов. — По какой такой причине?

— Не будет — и точка, — заявил директор, постепенно выпрямляясь и обретая уверенность. — Не дам.

— В таком случае я вынужден буду арестовать вас, — официальным тоном произнес Щеглов.

— Что ж, попробуйте, — усмехнулся директор, приближаясь к двери.

Я случайно взглянул на Мячикова и вздрогнул: губы его искривились в злорадном оскале, глаза мстительно сверкали. Что-то отвратительно-холодное, подобно змее, заползло мне в душу. Таким я его еще никогда не видел. Директор тем временем открыл входную дверь и уже с порога бросил, слегка повернувшись к Щеглову:

— Устал я от всего этого, капитан, разбирайтесь сами. Осточертело все, дальше некуда… и вы, со своими дурацкими вопросами, и эти, чтоб их… А-а, ну вас всех!.. — Он махнул рукой и вышел.

Какое-то время в номере царило тягостное молчание. Наконец Щеглов нарушил его:

— Он трижды прав — арестовать его я не в силах. Пока не в силах. Ну ничего, мы к этому еще вернемся…

Последующие три часа Щеглов посвятил опросу возможных свидетелей. Забегая вперед, скажу, что покойным оказался некий пенсионер Потапов, тихий, нелюдимый человек, практически ни с кем не общавшийся и до крайности замкнутый. Ни мое, ни мячиковское присутствие во время опроса свидетелей Щеглов не одобрил (опрос проводился в нашем номере), поэтому Мячиков заперся у себя, сославшись на внезапно разболевшийся зуб, а я отправился побродить по коридору.

Холл был пуст, если не считать Сергея, который сидел у выключенного телевизора. Я подсел к нему.

— Как самочувствие? — поинтересовался я.

Он мрачно посмотрел на меня и не ответил.

— Ну-ну, не падайте духом, — сказал я. — Капитан Щеглов — мой старый друг, и я вам ручаюсь — на него мы смело можем положиться.

— Да при чем здесь Щеглов! — вскочил он. — И без вашего Щеглова тошно.

— Что-нибудь с Лидой? — забеспокоился я.

Он раздраженно вскинул брови.

— С Лидой? А что с ней может случиться?

— Не обижайте ее, она прекрасная девушка.

— Не ваше дело! — отрезал Сергей.

Я поднялся, пожал плечами и молча покинул его. Разговор с ним едва ли доставил мне удовольствие.

Я бесцельно болтался по зданию, заглядывая во все дыры и надеясь почерпнуть какую-нибудь ценную информацию, но таковая почему-то не попадалась. Вскоре я вновь оказался у нашего номера.

Из-за неплотно прикрытой двери доносились голоса. Я невольно прислушался.

— Послушай, капитан, я дам тебе дельный совет, — услышал я грубый, нагловатый голос, — не суй ты нос не в свои дела. Я ничего не имею лично против тебя, но кое-кому может не понравиться твоя прыть.

— Без угроз, Старостин, — донесся до меня спокойный, ровный голос Щеглова. — Кто отравил Потапова?

— Потапова? Какого Потапова? Не знаю я никакого Потапова.

— Это дело рук Артиста?

— А ты у него сам спроси.

— Кто такой Самсон? Отвечайте, Старостин! Поймите, откровенность в ваших же интересах.

— Да? Какое интересное наблюдение!.. Повторяю, умерь свою прыть, сыщик. Что касается Самсона, то это не твоего ума дело, а Артиста лови сам, мешать не буду, но и на помощь не рассчитывай. Учти, переступишь черту дозволенного — получишь пулю в затылок. Понял? Ты жив только потому, что не приносишь вреда, если же будешь болтаться под ногами, тебя отшвырнут, как шелудивого пса. Усвоил, сыщик? Привет Артисту.