– - Да поймите, наконец, гражданин гуманоид, -- произнес я, оправдываясь, -- не для меня все это. Вот лет этак двадцать назад я бы вас и сам отсюда не выпустил, если бы вы отказались взять меня с собой. А сейчас... Слишком я привык к спокойной, размеренной жизни.

– - К прозябанию, -- уточнил пришелец, вздохнув.

– - Да ну вас!

– - А как же иначе? Прозябание и есть. С работы -- домой, из дома -- на работу. Замкнутый круг, и нет из него выхода. Единственное, на что способны, -- раз в неделю на рыбалку съездить. Но чтобы дальше -ни-ни! Вы где-нибудь, кроме Москвы, бывали?

– - Ну как же! Крым, Кавказ, Прибалтика...

– - Давно?

– - Да... нет... в Прибалтике -- лет пятнадцать назад, в Крыму... не помню.

Я чувствовал, что крыть мне нечем.

– - Вот-вот, не помните. И крыть вам, действительно, нечем. А ведь живете в огромнейшей стране. Жизни не хватит, чтобы ее всю объехать. А вы... Вы на Урале бывали?

– - Нет...

– - Почему?

– - Да все работа... как-то не пришлось.

– - А отпуск? Ведь у вас отпуск -- двадцать четыре рабочих дня, плюс отгулы за ДНД, ДПД, день донора, работу в колхозе и тому подобное. Дней сорок -- сорок пять в году набирается. И что, не хватает времени страну повидать? Никогда не поверю! Понимаю, конечно, на отпуск обычно откладывается ремонт квартиры, строительство дачи, всякие прочие домашние дела. Но ведь не каждый же год! А все почему? Потому что и здесь все тот же замкнутый круг. Все куда летом едут? На юг! И вы -туда же! А там и без вас уже полстраны животы свои на солнце греет. И никак вам из этого круга не вырваться. Потому как засосала вас привычная, размеренная жизнь... Ну что, летите?

Я вытер платком вспотевшую лысину и смущенно произнес:

– - Не могу я. Да и не готов сейчас к этой поездке... к этому полету. Поймите меня.

Пришелец безнадежно махнул рукой, резко встал, достал часы из жилетного кармана, щелкнул крышкой, присвистнул и властно сказал:

– - Все! Больше я ждать не могу. Мне очень жаль, но придется применить силу. Собирайте вещи и следуйте за мной. У меня приказ доставить вас на нашу планету, и не выполнить его я не могу.

– - Нет!
– - завопил я в ужасе.
– - Это произвол! Не имеете права! Я буду жаловаться в ООН!..

Я осекся под пристальным взглядом командира звездолета. Взгляд обжигал лицо, пронизывал до самых кишок.

– - Не имеете...
– - выступил было я, но тут же взвалил на спину рюкзак, палатку, подобрал рыболовные снасти и, ни слова не говоря, зашагал прочь от водохранилища. Ноги сами несли меня к звездолету. Воля моя была парализована. Сзади в полном молчании шел пришелец и буравил мою спину всесильным, немигающим взглядом.

– - Я очень сожалею, Николай Николаевич, что пришлось применить силу, но другого выхода у меня не было, -- оправдываясь, произнес командир звездолета, когда мы вышли к картофельному полю.

Я молчал. Язык не ворочался, прилип к горлу, мысли отсутствовали. Влекомый чужой волей, я шел по свежевспаханной земле к трапу звездолета.

Всего несколько минут потребовалось, чтобы подняться на борт "неопознанного летающего объекта". Как только люк захлопнулся, заработали двигатели. Чьи-то руки заботливо сняли со спины рюкзак и палатку. Я обернулся, но ничего не смог разглядеть в темноте. Мягкая волна теплого воздуха прошлась по моему лицу, послышалось мерное, тихое жужжание. Вспыхнул свет.

Глава третья

Просторное помещение в виде цилиндра, увенчанного высоким куполом, представилось моему взору. Часть стены была занята стеллажами с книгами, а слева и справа от стеллажей удачно расположилось десятка два неземных картин, удивительных, чудесных и необычных одновременно. Массивные бархатные портьеры скрывали значительную часть стены и придавали комнате респектабельный вид. Помещение заливал мягкий голубоватый свет, нежные, чуть слышные звуки, напоминающие музыку и навевающие сон, таяли в воздухе. Мебели почти не было, лишь несколько глубоких кресел да небольшой журнальный столик под изящным торшером -вот и вся нехитрая обстановка этого странного помещения.

В одном из кресел сидел командир звездолета и лениво перебрасывал большие листы какого-то красочного, со вкусом иллюстрированного журнала.

– - Добро пожаловать на наш звездолет!
– - отложив журнал в сторону, сказал он и приветливо улыбнулся.
– - Чувствуйте себя здесь как дома.

– - Хорош дом!
– - проворчал я в ответ. Чувство глубокой обиды не проходило.

И тут меня прорвало.

– - Вы террорист!
– - завизжал я фальцетом, гневно вращая глазами.
– - Вы мафиози! Такие, как вы, убили Альдо Море и Улофа Пальме! А Кеннеди? Зачем вы убили Кеннеди? Он вам что -- дорогу перешел?

Далее я понес такую чепуху, что всякий нормальный человек не выдержал бы и минуты, но командир звездолета был исключительно гостеприимным хозяином: он терпеливо слушал и лишь вежливо улыбался.

Выговорившись, я тяжело рухнул в кресло и вытер со лба пот.

Командир встал, подошел к стене и раздвинут портьеры.

– - А теперь, любезнейший Николай Николаевич, соблаговолите взглянуть сюда.

Портьера скрывала средних размеров окно, или, как говорят в таких случаях, иллюминатор. За толстыми стеклами царила черная пустота бездонной ночи со светящимся голубым шаром посредине.