3

Хартер проснулся от тихого упорного стука в дверь. Так мог стучать человек, понимающий, что еще очень рано, - семи нет, - и желающий извиниться за беспокойство, настаивая однако, что побеспокоить придется. Хартер накинул старый халат и пригладил волосы. Спал он неважно. Открыв кухонную дверь, он с удивлением воззрился на двух мужчин в форменных шинелях и с фуражками в руках.

– Позвольте зайти?
– спросил один, старше и выше, густые седые волосы аккуратно зачесаны над ушами назад. Хартер замялся, тогда другой добавил:

– Мы пришли... по поводу того дела, сегодня ночью. Он просил нас с вами переговорить.
– Опустил взгляд.
– Мы можем зайти позже.

– Нет, все в порядке, я... еще семи даже нет. Прошу.
– Хартер картинно повел рукой - жест, о легкой фривольности которого тут же пожалел и, резко его оборвав, сунул руку в слегка надорванный карман халата.

Мужчины сделали два шага по тесной кухне и остановились, сжимая фуражки в руках. Хартер начал было выдвигать стул и с отвращением заметил кофейную чашку с липким бурым осадком, тарелку с засохшей половинкой пончика, покрытую коркой ложку в сахарнице в цветочек. Мужчины не двинулись, и Хартер в нерешительности замер, положив руку на спинку стула.

– Мистер Хартер, - сказал старший, - мы сожалеем, что побеспокоили вас. Мы сами располагаем всего несколькими минутами. Наш друг очень хотел, чтобы мы с вами увиделись. Стоит ли говорить, что он расстроен - весьма расстроен. Он хотел бы как можно скорее встретиться с вами.

Хартер с неприязнью представил себе эту встречу и задумался, нельзя ли как-нибудь ее избежать. Но при мысли, что придется прятаться от человечка, ему стало неловко, точно он пытается удрать.

– Я встречусь с ним, если он того желает, почему нет? Но чего он хочет?

– Мистер Хартер, вы не обязаны встречаться с ним, если не желаете, сказал второй.
– Вы имеете право отказаться.

– Хотя я на вашем месте, - добавил первый, - не стал бы.

– Это угроза?
– сердито спросил Хартер, и крошечный страх взрывом лопнул у него в животе.

Старший взглянул удивленно.

– Едва ли. Сожалею о недоразумении. Я лишь имел в виду, что если вы откажетесь встретиться с ним сейчас, вам придется сделать это позже. Наш друг - он очень упрям. Поэтому, с нашей точки зрения, благоразумнее было бы не тянуть, причиняя тем самым еще больше горя и боли. Но вы, разумеется, вольны поступать, как хотите.

– Ладно, - сказал Хартер.
– Я же сказал, что встречусь с ним. В любое время.

– Превосходно. Это сильно упрощает нам задачу. Завтра утром вас устроит? Утром. Рано. Мы оба работаем.

Хартер замялся.

– Я вообще-то по утрам - не в лучшей форме.

Старший глянул на свою фуражку, потом поднял глаза.

– Мистер Хартер, можно мне кое-что сказать? Вы, по своим личным соображениям, стали причиной огромной боли и страданий. Вы действительно хотите сказать, что ради нескольких часов сна откажетесь встретиться с пострадавшей стороной в удобное для нее время?

В Хартере поднялась злость и он крепче сжал спинку стула. Надо бы взять этого старого ублюдка за ухо и вышвырнуть отсюда. Но тон старика был ничуть не высокомерен, а в выражении лица сквозило лишь легкое недоумение.

Хартер пожал плечами.

– В любое время. Где он хочет?..

– О, не беспокойтесь, - сказал второй, - мы за вами заедем.

– Но зачем?..
– начал было Хартер, однако решил плюнуть и не продолжать.

– Прекрасно, - сказал старший, надевая фуражку.
– В таком случае, договорились. Теперь мы можем идти.

Второй выступил вперед.

– Если же вы передумаете...

– Нам не стоит принимать это во внимание, - сказал тот, что в фуражке. Он уже вышел за дверь и стоял, держась за ручку.

– Я же сказал, что встречусь, - перебил Хартер. Собственный голос показался ему чересчур громким, даже пронзительным, и он попытался взять себя в руки.
– Слушайте, я ночью почти не спал.

Визитеры переглянулись и промолчали.

– Тогда увидимся, - сказал тот, что в фуражке, выходя на лестничную площадку. Второй последовал за ним с фуражкой в руке и осторожно прикрыл за собой дверь. Сквозь латунную оконную решетку, полускрытую белыми кружевными занавесками, Хартер видел, как удаляются их затылки.

Еще час Хартер безуспешно пытался заснуть, а затем после долгого душа и двух чашек кофе поехал за город. Сахарные клены уже меняли цвет; на далеких холмах они походили на раскрашенные леденцы. Маленький белый знак вывел его на знакомую грунтовку под пологом ветвей, и вскоре он подъехал к старому красному сараю, набитому книгами. Темные проходы под редкими голыми лампочками пахли сырой древесиной. Хартеру нравилось читать о Войне за независимость временами он подумывал написать довольно пространное эссе о влиянии мушкетов, заряжаемых с дула, на стратегию кампании, но из этого так ничего и не вышло. Он просматривал монографию о данберийской кампании*, когда боковым зрением заметил в конце прохода Марту в темно-синем плаще. Резко вздохнув, он тут же осознал ошибку: эта женщина старше Марты, крупнее, да и вообще не похожа. Втянул воздух в легкие - он явно задыхается. Хартер сунул книгу обратно на полку и пошел по тускло освещенному сараю навстречу ясному дню.