Пауза.

АНАТОЛЬ. Зачем ты мне это говоришь?

БАРТОДИЙ. Я всегда хотел тебе об этом сказать.

АНАТОЛЬ. Нет, не всегда.

БАРТОДИЙ. Хорошо, пусть не сразу, но вскоре...

АНАТОЛЬ. Как - вскоре?

БАРТОДИЙ. Уже немного спустя...

АНАТОЛЬ. Сколько - немного?

БАРТОДИЙ. Ну, через несколько лет.

АНАТОЛЬ. Сколько лет?

БАРТОДИЙ. Два, три...

АНАТОЛЬ. Четыре? А может - пять, а если точно - семь? Когда иметь совесть уже разрешалось? И даже полагалось?

БАРТОДИЙ. Ну, ладно, не сразу, но раньше, чем ты думаешь. Не такой уж я баран. Сам начал понимать, что происходит.

АНАТОЛЬ. Ага, значит, сперва начал понимать, а уж потом вспомнил обо мне. А до того полагал, что ты в порядке. Совесть с поздним зажиганием.

БАРТОДИЙ. Анатоль, мне трудно все это тебе объяснить. Я и сам не знаю, что раньше произошло - изменились мои убеждения, или появился твой призрак. Изменил ли я убеждения из-за призрака, или твой призрак появился потому, что я сменил убеждения. Мне в этом никогда уже не разобраться. Честное слово.

АНАТОЛЬ. Возможно.

БАРТОДИЙ. И потому я не знаю, как тебе все это объяснить.

АНАТОЛЬ. А разве я тебя прошу?

БАРТОДИЙ. Но мне хотелось бы тебе объяснить.

АНАТОЛЬ. Да меня это не интересует!

БАРТОДИЙ. Тебя не интересует, почему я...

АНАТОЛЬ. Да ни капли! Почему ты так поступил - твое дело. Я спрашиваю только об одном: почему ты говоришь мне об этом - сейчас. Сегодня. В данный момент. Мне лично.

БАРТОДИЙ. Я даже специально приехал.

АНАТОЛЬ. Час от часу не легче. Тогда мне тем более интересно.

БАРТОДИЙ. Потому что я хочу, чтобы ты знал.

АНАТОЛЬ. Вот именно! Почему, почему ты хочешь, чтобы я знал.

БАРТОДИЙ. Я хочу, чтобы ты меня судил.

Пауза.

АНАТОЛЬ. Ну, хорошо. Предположим, я буду тебя судить. Ты ведь, наверное, не надеешься, что суд будет к тебе снисходителен.

БАРТОДИЙ. Не надеюсь, и не это для меня важно.

АНАТОЛЬ. Ладно, уже сужу. Готово - осудил. Что дальше?

БАРТОДИЙ. Вынеси приговор.

АНАТОЛЬ. Какой приговор...

БАРТОДИЙ. Но это же только от тебя зависит, от твоего суда.

АНАТОЛЬ. Что за комедию ты разыгрываешь... Я ведь не судебная инстанция.

БАРТОДИЙ. В том-то и дело! В моем деле любая инстанция бессильна, даже акт обвинения нельзя предъявить. Так что мы сами должны, между собой. Ты человек, которого убили, а я - тот, кто убил. "С человеком человек", как поется в песне. Помнишь ее?

АНАТОЛЬ. Случайно -- помню.

БАРТОДИЙ. Иначе говоря, дело решается между нами двумя, неофициально. Ты уже осудил меня, теперь вынеси приговор. Каков твой тариф за убийство?

АНАТОЛЬ. Тарифа не существует. В зависимости от обстоятельств.

БАРТОДИЙ. Есть, должен быть, сам знаешь, что есть.

АНАТОЛЬ. Так что мне - повесить тебя, что ли?

БАРТОДИЙ. А если бы даже и так?

АНАТОЛЬ. Слушай, а может, ты, случайно, ненормальный?

БАРТОДИЙ. Нет, только убийца.

АНАТОЛЬ. Чего ты, собственно, от меня хочешь?

БАРТОДИЙ. Правосудия.

АНАТОЛЬ. В каком смысле...

БАРТОДИЙ. Чтобы ты привел в исполнение приговор.

АНАТОЛЬ. Приговорами я уже сыт по горло!

БАРТОДИЙ. Я требую!

Пауза.

АНАТОЛЬ. А-а, какой там приговор, ты просто хочешь, чтобы я тебе отомстил.

БАРТОДИЙ. Да.

АНАТОЛЬ. Ну, конечно, я же вижу. Болтаешь о приговоре, о суде, о правосудии, а сам хочешь, чтобы я обыкновенно дал тебе по морде.

БАРТОДИЙ. Нет, по морде недостаточно. Должна быть подлинная месть.

АНАТОЛЬ. Значит, не как у нас, а более по-корсикански.

БАРТОДИЙ. Да.

АНАТОЛЬ. Из двустволки, да? Крупной дробью. Мог бы пригласить тебя на охоту и как бы случайно...

БАРТОДИЙ. Вот! Вот, вот.

АНАТОЛЬ. Что ж, можно бы, я это умею.

БАРТОДИЙ. Согласен?

АНАТОЛЬ. Только к чему все это.

БАРТОДИЙ. Чтобы я ощутил, что совершил подлость.

АНАТОЛЬ. А ты не извращенец?

БАРТОДИЙ. Никакой я не извращенец. Мне это нужно не для удовольствия, а совсем для другого.

АНАТОЛЬ. Тогда я не понимаю.

БАРТОДИЙ. Помнишь, ты говорил об одиночке?

АНАТОЛЬ. Говорил.

БАРТОДИЙ. Так вот, у меня тоже есть своя одиночка. Небольшая такая, индивидуальная, моя собственная. Я в ней сижу, а где-то там проносится мир. С самого рождения мне хотелось выйти из одиночки и быть вместе с миром. Но одиночка - это изолятор, она изолирует. Снаружи не впускает и не выпускает изнутри. То, что я делаю в моей одиночке, не имеет значения для мира, а то, что происходит с миром снаружи, не имеет значения для меня. Вот я совершил подлость, и что же из этого следует? Да ничего, ну, может, угрызения совести, то есть - возникает призрак. А если конкретно? Абсолютно ничего. А вот если бы ты отомстил мне за то, что я совершил, тогда бы я почувствовал, что совершил что-то. Возникли бы хоть какие-то последствия, пришедшие извне, некая связь с чем-то, и тогда рухнула бы моя одиночка.