ОКТАВИЯ. На какой линии?

АНАБЕЛЛА. Международной.

Доносится свист чайника из кухни. Анабелла встает, идет на кухню.

Октавия ждет, Анабелла возвращается. Вносит поднос, на нем оба чайника, два стакана и пакетик с чаем.

ОКТАВИЯ. Я посуду не помыла, некогда было.

АНАБЕЛЛА. Завтра помою.

Пауза. Анабелла заваривает чай, расставляет стаканы и т.п.

Как Анатоль?

ОКТАВИЯ. Как обычно.

АНАБЕЛЛА. Он поел?

ОКТАВИЯ. Его Бартодий накормил.

АНАБЕЛЛА. Поспал?

ОКТАВИЯ. Не поймешь, когда он спит. Глаза закрыты, а спит или нет, неизвестно. Но иногда смотрит.

АНАБЕЛЛА. Да.

ОКТАВИЯ. Смотрит и смотрит. (Пауза.) Сама знаешь.

АНАБЕЛЛА. Знаю.

ОКТАВИЯ. Только видит ли он что-нибудь?

АНАБЕЛЛА. На прогулку ходили?

ОКТАВИЯ. Его Бартодий вывозил.

АНАБЕЛЛА. К лесу?

ОКТАВИЯ. Не знаю, не спрашивала. Некогда было, из-за стирки. Выстирала тебе ту, голубую.

АНАБЕЛЛА. А потом? Когда вернулись?

ОКТАВИЯ. Бартодий ему читал.

АНАБЕЛЛА. Газету?

ОКТАВИЯ. Нет, какую-то книжку. Он что-нибудь понимает?

АНАБЕЛЛА. Наверное, уже заварился.

Анабелла разливает чай по стаканам.

ОКТАВИЯ. Холодно на дворе?

АНАБЕЛЛА. Не очень

ОКТАВИЯ. А туман?

АНАБЕЛЛА. Только на полях. Да и в городе тоже.

ОКТАВИЯ. От станции пешком шла?

АНАБЕЛЛА. Нет, поймала такси.

ОКТАВИЯ. А ты неплохо выглядишь.

АНАБЕЛЛА. Очень устала.

ОКТАВИЯ. Немного бледная и круги под глазами, но тебе это идет. Поспала в поезде?

АНАБЕЛЛА. Глаз не сомкнула.

ОКТАВИЯ. Потому, наверное, и бледная. (Пауза.) А эта голубая такая уж была грязная, что не приведи Господь. Еще завелось бы что-нибудь.

АНАБЕЛЛА. Просто не знаю, как тебя благодарить.

ОКТАВИЯ. Да не за что.

АНАБЕЛЛА. Как не за что, есть за что, у тебя столько дел...

ОКТАВИЯ. Но не с Анатолем. Для него Бартодий все делает.

АНАБЕЛЛА. Просто не знаю, как смогу за все рассчитаться.

ОКТАВИЯ. Это уж как сама считаешь.

АНАБЕЛЛА. Чем я отплачу за все благодеяния. За такое милосердие, за столько доброты, и за ту голубую, и за этот свитер для Анатоля, который я неверно начала, а ты его исправляешь, и за чай...

ОКТАВИЯ. Красивая сумочка.

АНАБЕЛЛА. Какая...

ОКТАВИЯ. Эта.

Указывает на сумочку Анабеллы, висящую на спинке стула.

АНАБЕЛЛА. Ах, эта...

ОКТАВИЯ. Новая?

АНАБЕЛЛА. Нет, она у меня была.

ОКТАВИЯ. Я не видела.

АНАБЕЛЛА. Давно уже.

ОКТАВИЯ. Кто он?

АНАБЕЛЛА. Тебя это не касается.

ОКТАВИЯ. Нет, касается, ты живешь в моем доме.

АНАБЕЛЛА. Извини, не знала.

ОКТАВИЯ. Под моей крышей!

АНАБЕЛЛА. Да? И что дальше?

ОКТАВИЯ. Кто тебя привез?

АНАБЕЛЛА. Гномик.

ОКТАВИЯ. Наглая потаскуха. Но ты все мне скажешь.

АНАБЕЛЛА. Это уж как мне захочется.

ОКТАВИЯ. Обязана сказать!

АНАБЕЛЛА. Обязана? Это почему. Может, из уважения к возрасту?

ОКТАВИЯ. Я имею право знать!

АНАБЕЛЛА. А что, тебе тоже захотелось?

ОКТАВИЯ. Это мой дом!

АНАБЕЛЛА. Зато задница не твоя.

Из глубины дома доносится приступ кашля. Обе женщины замолкают. Кашель резкий, так не кашляют поперхнувшись, это кашель человека больного астматический, болезненный, приступами, длящийся долго, прекращается лишь значительное время спустя.

Анатоль?

ОКТАВИЯ. Он.

АНАБЕЛЛА. Что, простудился?

ОКТАВИЯ. Днем был еще здоров.

АНАБЕЛЛА. Тогда, наверное, ничего серьезного...

Пауза. Еще более громкий кашель.

ОКТАВИЯ. Будто легкие затронуты, или бронхи, а может, с горлом что...

АНАБЕЛЛА. Что-то с ним случилось.

ОКТАВИЯ. Похоже на то.

АНАБЕЛЛА. Я пойду к нему. (Направляется в глубь дома.)

ОКТАВИЯ. Оставь его!

Анабелла останавливается. Пауза.

Или хоть пальто сними. И умойся.

АНАБЕЛЛА (возвращается, садится на стул с беспомощным видом). Это не поможет.