Историческая справедливость и ее спутница, которую следовало бы назвать исторической мудростью. Последняя кажется в высшей степени таинственной, но отчасти есть не что иное, как первая. Аффекты, которыми бурлила и окутывалась жизнь, теперь улеглись. Это-то как раз очень понятно, но тут еще кое-что стоило бы привнести: а именно то, что справедливость и мудрость отваживаются судить лишь о давнем прошлом. Кто, вроде, к примеру, как я, тщится приложить их к современникам, того тут же ославят упрямцем, бирюком и злостным нарушителем "мировоззрения".

Штера, Кольбенхейера недооценивают, жалуется "Фелькишер Беобахтер", все еще читают Томаса Манна. И правильно, что читают, комментирует "Таг". Обо мне никто и не вспоминает.

Ирреальность фильма сравнивают с ирреальностью сказки. Не считаться с наинасущнейшими вероятностями. Это логика чувства, логика желаний, но сегодня это желания людей среднего сословия.

Глубокий и задушевный - такую похвалу часто доводится слышать (по-немецки), при этом никто не замечает тавтологии. Никто не хочет замечать, что нельзя быть действительно глубоким, не будучи задушевным равно как и наоборот.

Дополнение: не замечая, что это по сути должно бы быть одно и то же.

Культур-политическая деятельность - так это раньше называлось, когда, например, Шляйермахер в качестве советника издавал в прусском министерстве памятные записки - по аналогии с церковно-политической деятельностью, с организацией церковной жизни.

Мы как народ переводчиков. Из этого выводят нашу открытость, а иногда даже и мистическую психологему. Но нет ли более наглядного и трезвого объяснения, подтверждение которому мы как раз наблюдаем? У немецкой литературы нет недостатка в значительных авторах, но их все время затирают и затаптывают другие. Моим ровесникам и их непосредственным предшественникам пришлось открывать себя в скандинавской, русской, французской литературе, потому что немецкая традиция была напрочь разрушена. И нашим последователям придется не легче.

Что говорит Лихтенберг? "Мне кажется, немец особенно силен в тех оригинальных произведениях, где до него уже как следует поработал какой-нибудь другой чудак; или, иными словами, немец в совершенстве владеет искусством оказываться оригинальным в подражании. В нем такая чувствительность, такая способность мгновенно перенимать формы, что враз подхватит любую мелодию, которую наиграет ему всякий заграничный оригинал". Почти полтора века прошло! А писалось словно специально про им- и экспрессионистов.

Выходит, это наследственное? Я думаю, это от недостатка умения строить с опорой на предыдущее, от абсолютно бездуховного, бестрадиционного развития нашей литературы. Мы значительны, но знать не знаем об этом!

Бессмертие произведений искусства - это и есть их неперевариваемость.

Исполни это! Точно так же и история - все еще на стадии иероглифического письма картинками (ср. сегодня все эти бесчисленные биографические романы и романизированные биографии) и сходн. из пап. Ульрих - Агата I в II ВЧ

Как проще всего стать пророком? (сделаться пророком?) Предсказывая будущее? Нет. Хотя бы указуя пути его? Тоже нет. Просто произнося глупости, которые другие будут исполнять.

Самое верное дело - говорить заведомый вздор: когда-нибудь обязательно исполнится! Достаточно просто выбросить глупость на рынок.

Только для гурманов (я себя имею в виду!) - сказала свинья другим свиньям, найдя буханку домашнего хлеба. (Или что-то подобное.)

Всякое сильное художественное движение характерно еще и тем, что те или иные произведения в нем слывут хорошими (или плохими) незаслуженно. То, что вызывает движение, вызывает и это. Но не есть ли это и начало конца, который прежде времени переживает всякое движение?

Интернационализм искусства. Так это или не так? Что искусство всегда возникало от соприкосновения благоприятных национальных обстоятельств с преданием, традицией другой национальности? Греция. Возрождение. Немецко-французская готика. "Модерн". Дух (прогресс, искусство по сути своей) только интернациональны; национально же лелеянье и ограничение (обосабливание).

Полноцветный антисемит - это совершенно параноидальное состояние духа. Во всем видит только подтверждения; возражать ему бесполезно... Нельзя до этого допускать! Корни антисемитизма суть: незнание понятия объективной реальности. Вера в то, что все высшее - только ерунда и порча (хамство невежественности). Отсутствие выдержанности культурного человека...

Все брошены на поиски идеала героического духа. Писать спокойно не дают ни себе, ни другим. И поистине безграничное бесстыдство, с которым писателей, которые пишут так же, как те, другие, есть, объявляются великими художниками слова (творцами).

Австрия как общество Вильдганса. Некто д-р И. Р. пишет 24.05.36 об умершем Науме Соколове (Президенте всемирной сионистской организации): "Одним из первых, кто письменно подтвердил свое согласие с образованием (австрийского пропалестинского комитета) был великий австрийский писатель, надворный советник Антон В., в ту пору директор Бургтеатра".