Из спальни неслышно появился Обормот. Вид у него был жуликоватый. Ему бросили на пол ложечку мороженого. Кот стал лизать, мелко подергивая ушами.

НИКТО НЕ ХОЧЕТ ПРЕВРАЩАТЬСЯ В КРОКОДИЛА

Наконец Зина Живцов отвалился на спинку стула и сипло сказал:

– Хватит, братцы, ангину схватим... С осложнениями.

– Значит, он бездонный?
– задумался Лысюра.
– Признавайся, Синицын, где ты его взял?

Макар медленно встал, скрестил руки на груди и принялся сверлить каждого по очереди глазами.

– Я знаменитый волшебник Кара-Чунг!
– проговорил он глухим голосом.
– А вы разве не знали? Ха-ха!

– Брось тр-р-репаться, Синицын, - простучал зубами Лысюра.
– Мы тебя с первого класса знаем как облупленного. Ты - Макар Синицын, Марочка, в прошлом году тебя в пионеры приняли...

Но Даша смотрела сияющими, восторженными глазами. И Макар еще больше воодушевился.

– Не веришь?
– продолжал он глухим голосом, наскоро припоминая страницы из "Старика Хоттабыча".
– Да я тебя в порошок сотру, презренный! Трах-тиби-дох, тиби-дох...

– Не надо, - вдруг шепотом сказал Зина.

– Что - не надо?
– оторопел Макар.

– В порошок стирать, - пояснил Живцов.
– А кто же тогда старостой класса будет?

– Пусть, пусть сотрет!
– подскочила на стуле Даша.
– Нет, пусть лучше превратит его в крокодила. Или удава.

Лысюра встал и побагровел.

– Это почему же, Поспелова, меня надо превращать в крокодила или удава?
– начал он таким голосом, будто говорил: "Открываю классное собрание..."

– Да ты не обижайся, - уговаривала его Даша.
– Просто я ни разу еще не видела живого крокодила и удава. Только по телевизору. Марочка ненадолго превратит тебя в крокодила, а потом ты снова станешь старостой.

– А если не стану? Нет, - решительно отрезал Лысюра.
– Если тебе надо, ты и превращайся в крокодила. Почему же, Синицын, ты такой знаменитый волшебник, а из двоек и троек не вылезаешь?
– ехидно прищурился он.

Синицын смутился. Это ему и в голову не приходило.

– Да понимаешь, - замямлил он.
– Это я нарочно учусь на тройки, чтобы никто не заподозрил, что я волшебник.
– И обрадовался. Конечно, нарочно! А то я буду одни пятерки получать - и все задумаются: почему он на одни пятерки учится? Наверное, волшебник.

– Да?
– воскликнул Лысюра.
– Вон Олег Черепанов учится на пятерки, а никто не говорит, что он волшебник!

– Потому что он зубрила!
– вскинулся Макар.

– Зубрила или не зубрила, а не тянет класс назад.

– Я тяну класс назад? Да я, если захочу, буду получать одни пятерки.

Лысюра недоверчиво скривился:

– Никакой ты не волшебник. Ну, попробуй, преврати меня в крокодила!

– И превращу, - насупился Макар.

– Преврати, преврати!
– надрывался Генка.

– Нужен ты очень, - махнул рукой Синицын.
– Превратишь, а потом за тебя отвечай. Ты ведь староста.

– Ну, его преврати!
– ткнул пальцем Лысюра в Живцова.

– А я не хочу!
– испугался Живцов.
– Я боюсь крокодилов.

– Я тоже не хочу!
– крикнула Даша, заметив, что Генка перевел взгляд на нее.
– Ползать тут перед вами. К тому же мне вечером на примерку в ателье идти. С мамой.

Лысюра заметался по комнате. Вдруг он подскочил к окну, распахнул форточку и крикнул:

– Гоша!

Проезжавший на велосипеде мимо Шурубура остановился и посмотрел на окно:

– Чего надо?

– Иди сюда! Срочно. Дело есть!
– заорал Генка в форточку.

Гоша минуту подумал и потащился вместе с велосипедом в подъезд. Так и в дверях появился - в обнимку с велосипедом.

– Куда с драндулетом лезешь?
– прикрикнул на него Макар.
– У него же колеса грязные!

– Входи, входи, - по-хозяйски пригласил его Лысюра.
– Ты в крокодила хочешь превратиться? Или в удава?

– Зачем?
– насторожился Гоша.

– Надо. Да ты не беспокойся, он, - Лысюра указал подбородком на Макара, - ненадолго тебя превратит, а потом снова станешь Шурубурой.

Гоша усиленно зашмыгал носом.

– Да, а пока я этим самым... крокодилом буду, вы мой велик уведете и будете на нем гонять.