Соседа постоялый двор.

Там бурлаки порой ночлег держали

Или гуляки-косари,

Про степь и Волгу песни распевали

Всю ночь до утренней зари.

И за сердце хватал напев унылый.

Вдруг свист... и вскакивал бурлак:

"Пой веселей!" И песня с новой силой

Неслась, как вихрь... "Дружней!

вот так!.."

И свистом покрывался звук жалейки,

И пол от топота гудел,

И прыгал стол, и прыгали скамейки...

Ребенок слушал и смотрел.

* * *

Горит заря. Румяный вечер жарок.

Румянец по реке разлит.

Пестреют флаги плоскодонных барок,

И люд на пристани кишит.

В высоких шапках чумаки с кнутами,

Татарин с бритой головой,

В бешмете с откидными рукавами

Курчавый грек, цыган седой,

Купец дородный с важною походкой,

И с самоваром сбитенщик,

И плут еврей с козлиною бородкой,

Вестей торговых проводник.

Кого тут нет! Докучный писк шарманок,

Смех бурлаков, и скрип колес,

И брань, и песни буйные цыганок

Всё в шум над берегом слилось.

Куда ни глянь - под хлебом берег гнется:

Хлеб в балаганах, хлеб в бунтах...

Недаром Русь кормилицей зовется

И почивает на полях.

Вкруг вольницы веселый свист и топот;

Народу - пушкой не пробьешь!

И всюду шум, как будто моря ропот;

Шум этот слушать устаешь.

Октябрь - ноябрь 1855, 1860

Из поэмы "Поездка на хутор"

* * *

По всей степи - ковыль, по краям - всё туман.

Далеко, далеко от кургана курган;

Облака в синеве белым стадом плывут,

Журавли в облаках перекличку ведут.

Не видать ни души. Тонет в золоте день,

Пробежать по траве ветру сонному лень,

А цветы-то, цветы! как живые стоят,

Улыбаются, глазки на солнце глядят,

Словно речи ведут, как их жизнь коротка,

Коротка, да без слез, от забот далека.

Вот и речка... Не верь! то под жгучим лучом

Отливается топкий ковыль серебром.

Высоко-высоко в небе точка дрожит,

Колокольчик веселый над степью звенит,

В ковыле гудовень - и поют, и жужжат,

Раздаются свистки, молоточки стучат;

Средь дорожки глухой пыль столбом поднялась,

Закружилась, в широкую степь понеслась...

На все стороны путь: ни лесочка, ни гор!

Необъятная гладь! неоглядный простор!

Май 1859

ВОСПОМИНАНИЕ О ДЕТСТВЕ

Однообразно и печально

Шли годы детства моего:

Я помню дом наш деревянный,

Кусты сирени вкруг него,

Подъезд, три комнаты простые

С балконом на широкий двор,

Портретов рамы золотые,

Разнохарактерный узор

Причудливых изображений

На белом фоне потолков

Счастливый плод воображенья

Оригинальных маляров,

Лампадку перед образами,

Большой диван и круглый стол,

На нем часы, стакан с цветами,

Под ним узорчатый ковер...

С каким восторгом я встречал

Час утра летнею порою,

Когда над сонною землею

Восток безоблачный пылал

И золотистыми волнами,

Под дуновеньем ветерка,

Над полосатыми полями

Паров вставали облака!

С какой-то тайною отрадой

Глядел я на лазурь небес,

На даль туманную и лес

С его приветливой прохладой,

На цепь курганов и холмов,

На блеск и тень волнистой нивы,

На тихо спящие заливы

В зеленых рамах берегов.

Дитя степей, дитя свободы,

В пустыне рос я сиротой,

И для меня язык природы

Одной был радостью святой...

Зато как скучен я бывал,

Когда сырой туман осенний

Поля и дальние деревни,

Как дым свинцовый, одевал,

Когда деревья обнажались

И лился дождь по целым дням

Когда в наш дом по вечерам

Соседи шумные сбирались,

Бранили вечный свой досуг,

Однообразный и ленивый,

А самовар, как верный друг,