Шрифт:
И вдруг в самом углу испуганно заплакал ребенок. Голый, худенький, лет, наверно, трех, со всклокоченными волосами.
– Ну, ты сопляк!
– сердито отодвигает его Зайцев. Он сердится сейчас на все, на всех. Он уверен, чти таким сердитым и должен быть всегда работник такого учреждения.
Ребенок встает на тоненькие ножки, жмурится от света, но не уходит из угла.
– Мальчик, - удивляется Егоров.
– Уберите ребенка, - обращается к женщинам Жур.
– Чей это ребенок?
На свет лампы выползает страшная, как баба-яга, старуха. Точно такую Егоров видел в криминалистическом кабинете на снимке. А эта только что спала на печке.
– Кто его знает, чей он? Верка его мать. Она уехала во Владивосток. Оставляла мне ему на харчи, но чего она там оставила...
– А как Веркина фамилия?
– Кто ее знает как! Верка и Верка. Княжна ей была кличка...
Егоров поднял ребенка с полу, и ребенок цепко ухватился за его шею.
– Глядите, признал отца, - засмеялась женщина в цыганской шали.
Егоров покраснел.
– Кешка, - сказала Дуня мальчику, - это твой отец нашелся. Поцелуй папочку.
Мальчик еще крепче обнял Егорова и действительно поцеловал.
– Ничей?
– спросил Егоров старуху.
– Совсем, совсем ничей?
– и повернулся к Журу.
– Работай, - нахмурился Жур.
– Тут не детский дом. Положи ребенка...
Егоров посадил мальчика на сундук около кирпичной плитки и прикрыл его плечики байковым одеялом.
Зайцев уже оторвал топором плинтус и стал вырубать первую от стены доску.
– Подожди-ка, не так, - взял долото Егоров.
– Она так может расколоться...
– Ну и пусть, - продолжал орудовать топором Зайцев.
– Жалко, что ли...
– Подожди, - опять сказал Егоров.
И подсунул долото в то место, где забиты гвозди. Надавил коленом на ручку долота. Доска скрипнула протяжно и подалась, сильно пахнув старой, слежавшейся пылью и плесенью, от которой трудно дышать. И в то же время чуть расколотая смолистая доска вдруг запахла свежей лиственницей или сосной, будто под слоем тлена таилась жизнь, и вот она обнаружила себя.
Егоров ловко отрывал долотом одну доску за другой, точно не один год провел на такой работе. Он делал теперь это с явным удовольствием. Но вдруг над его головой закричал Воробейчик.
– Ящик!
Под полом оказалось три ящика - два длинных и один квадратный.
В длинных ящиках лежали короткие японские карабины, обмазанные по стволам вонючей желтой мазью и обернутые в вощеную бумагу. В квадратном ящике - обоймы с патронами.
– Мало, - вздохнул Жур.
– Отдирайте еще. И смотрите, куда прячут оружие. Это ж внизу потолок может обвалиться...
Вот теперь Егоров взял топор, потому что надо было отодрать тяжелые плахи.
– Да руби ты, не возись, - посоветовал Зайцев и хотел отобрать топор.
– Погоди, - отстранил его Егоров и снова, подсунув топор, как долото, в то место, где гвозди, навалился на черенок.
Плаха заскрипела со стоном, и опять после запаха пыли и плесени появился живучий и сильный запах сосны.
Тут, у русской печи, были обнаружены пистолеты.
– Н-да, - поглядел на пистолеты Водянков, - Буросяхин со своей компанией натворил бы еще много бед при этих шпалерах. Опоздал он...
Дедушка Ожерельев ругался из-за чего-то с сыном Пашкой, глядя, как их оружие переносят в автобус.
Женщины за печкой тревожно перешептывались. А худенький мальчик в байковом одеяле смирно сидел на сундуке. Увидев Егорова, проходящего мимо, он, как родного, вдруг ухватил его за штаны и показал на незакрытую кастрюлю с кашей, все еще стоявшую на кирпичной плитке.
– Хочу каши. Каши хочу.
Егоров не знал, как быть. Но разве можно взять чужую кашу? И он неожиданно для себя сказал мальчику:
– Погоди, потом! Дома покушаем.
Егоров, конечно, нечаянно это сказал, но все-таки не совсем нечаянно.
Отрывая старые доски, разгребая руками старую, слежавшуюся пыль, он все время думал о мальчике. Вот они сейчас уйдут, уедут отсюда, из этой душной тесноты, а мальчик останется. Надо бы забрать мальчика. Не надо мальчику тут жить. Нехорошо это, нечестно оставлять тут мальчика. Мальчик же ни в чем не виноват. Виноваты вот этот подлый дедушка Ожерельев, его сын Пашка и еще какой-то Буросяхин. Виноват, наверно, и этот трусливый нэпман, хозяин красивого магазина "Петр Штейн и компания. Мануфактура и конфекцион".