Шрифт:
21
Жур сидел в дежурке один. Он что-то записывал левой рукой. Егоров вошел почти бесшумно и остановился у дверей, как бы стараясь не помешать Журу. Но Жур вдруг поднял на него веселые глаза и, точно ему уже все известно, сказал:
– Так, так. Значит, вот так и заканчиваешь свой испытательный срок?
Егоров вновь с особой остротой почувствовал себя виноватым.
– Никаких происшествий не было, - пожал он плечами, словно стараясь все-таки хоть как-нибудь смягчить свою вину.
– А что ж ты такой унылый?
– улыбнулся Жур.
– Ты же не виноват, что не было происшествий. Мы же сами их не делаем. Стараемся не делать...
– Нет, я просто так, - опять пожал плечами Егоров.
Жур продолжал улыбаться.
– Деньги казенные не проиграл?
– Нет, что вы! Они при мне. Вот, пожалуйста...
Жур взял смятую трехрублевую бумажку, разгладил ее пальцами на столе, прочитал номер кредитки. Задумался. Потом опять улыбнулся.
– Что же не сыграл на казенные? Они, говорят, счастливые...
Егоров молчал.
– Не хотел, что ли?
– допытывался Жур.
– Боялся рисковать?
– Не в этом дело, - сказал Егоров, готовый признаться Журу во всем, во всех своих помыслах. Но не знал, как начать. И, затрудняясь, повторил: Не в этом дело...
– Не в этом, - подтвердил Жур.
– Это ты правильно говоришь, не в этом. Я тоже точно так считаю.
Егоров все-таки хотел признаться Журу в том, как он чуть было не соблазнился. Надо сказать, как встретил у кассы будто знакомого нэпмана. И зачем сам подходил к кассе, тоже надо сказать.
Егоров начал уже рассказывать, как смотрел на механических лошадок. Но на столе зазвонил телефон. Вот он всегда тут звонит в самое неподходящее время. И так будет, может быть, постоянно.
Жур снял трубку.
– Хорошо, - сказал он в трубку, - хорошо, сейчас пришлем.
– И повесил трубку.
– Вот что, Егоров, ты можешь сейчас съездить на Голубевку?
– Могу. Отчего же я не могу? Сейчас?
– Сейчас.
Егоров посмотрел на свой башмак без подметки.
– Только я, Ульян Григорьевич, должен на минутку выйти...
– Выйди, конечно, выйди, - засмеялся Жур.
– Законное дело...
Жур не понял Егорова. Умный, сообразительный Жур, а все-таки не понял.
Егоров надеялся найти в коридоре веревочку или лучше проволоку и хоть как-нибудь прикрепить подметку. Нельзя же так ехать на происшествие. А сообщить Журу об аварии с башмаком не решился. Жур, чего доброго, тогда скажет: "Ну, в таком случае не езди". И так никогда для Егорова не кончится испытательный срок.
В коридоре, на свое счастье, Егоров встретил Зайцева, вернувшегося с происшествия. Зайцев, узнав, в чем дело, сперва захохотал, потом моментально достал, словно из земли вырыл, моток проволоки, не очень толстой и не очень тонкой, как раз такой, какая нужна. И Егоров тут же, в коридоре, стал не только прикреплять оторвавшуюся подметку, но и укреплять еще не оторвавшуюся.
– Ты смотри-ка, Егоров, у тебя и карман оторвался, - заметил Зайцев и опять захохотал.
– Ты что, в переделке был?
– Да так, глупость одна получилась, - смутился Егоров и пошел в дежурку, где, наверно, уже сердится Жур.
– Ты погоди, - задержал его в дверях Зайцев.
– Ты Воробейчика на "Золотом столе" не видел?
– Видел. А что?
– Я хотел тебя предупредить, но не успел. Они хотели тебя разыграть. Для этого и послали на "Золотой стол", выбрали вроде легкое задание. Я слышал, они тихонько сговаривались в дежурке, Воробейчик и Усякин. Ты Усякина не видел?
– Видел.
– Ну вот, они сговаривались, чтобы тебя разыграть. Они многих тут разыгрывают новичков. Я хотел тебя предупредить, но не успел. Значит, они тебя разыграли?
Егоров утвердительно мотнул головой.
– Ну и как?
– спросил Зайцев.
– Ничего. Вот видишь, карман оторвали...
– А ты?
– А я ничего.
– Жалко, что они не на меня напали, - сокрушенно пожалел Зайцев.
– Я бы им показал кузькину маму... Не Воробейчику - он мужик в общем неплохой, а этому Усякину. Он дрессирует тут служебных собак, ну и пусть дрессирует. А комсомольцы - это ему не служебные собаки. Я бы его сразу отучил от этих штук...
– Он больше, наверно, не будет разыгрывать нас, - сказал Егоров.
– Я думаю, что он больше не будет. Это они еще по старинке делают...
– Но тебя-то они правда разыграли?
– Разыграли, - опять мотнул головой Егоров.
– А как?
– загорелся Зайцев.
– Ты расскажи мне все подробно. Воробейчик был в маске?
– Ага.
– Я видел у него эту маску на столе. Вот такие большие глаза. И фосфором намазанные, чтобы светились в темноте. Это действительно можно испугаться с непривычки. А Усякина ты раньше не видел?