ОНУЧИН. Так.

МИХАЙЛОВ. Вот видишь. Но человек ты добросовестный. Просто

рука не поднимается наказать. Какова была идея?

ОНУЧИН. Какова?

МИХАЙЛОВ. Идея была: прийти к людям, вызвать у них доверие,

расспросить людей об их проблемах, а затем уже тихо,

ненавязчиво начать петь... А ты? А ты примчался, ни

здравствуйте, ни кто я такой, выключил, наверно, телевизор

без спроса, да ещё и туфли не снял...

ОНУЧИН. Снял.

МИХАЙЛОВ. Ну хоть это догадался сделать... Ошеломил всех,

поставил галочку и дальше поскакал. Сколько у тебя квартир?

ОНУЧИН. Двести.

МИХАЙЛОВ. Вот видишь. Двести квартир. Конечно, за вечер

охватить довольно сложно, но нужно же искать новые формы,

Онучин! Если тебе не удается спеть со всеми в отдельности, то

почему бы не организовать, допустим, хоровое пение? У всех в

этом доме есть балконы, первые этажи могут открыть окна,

август на дворе, и - пой! Это я утрирую, конечно. Но

придумать выход всегда можно. Всегда... А что, друзья? Если

все так благополучно прошло - вы же знаете, новое дело - это

всегда перестройка мышления, привычек - так не спеть ли нам?

Онучин, запевай!

ОНУЧИН (прокашлявшись). "Утро красит нежным цветом стены

древнего Кремля..."

Михайлов взмахами рук вовлекает всех в

коллективное пение.

В комнате начинается движение. Все

воодушевленно дирижируют, маршируют, обнимаются.

Онучин и Михайлов, обменявшись которкими

усмешками, незаметно выходят из квартиры. Одна

Светка замечает это. Она бледнеет. Остальные

продолжают петь.

Конец.