Шрифт:
К концу заправки туман сгустился еще больше, видимость стала еще хуже.
— Черт возьми, хоть бы прислали метеорологическую сводку! — продолжал сердиться Хикки. — Нельзя же вслепую сниматься с аэродрома в такую мерзкую погоду!
— Ничего, — сказал Тэп, — мы полетим за этим сумасшедшим греком, — интересно посмотреть, что с ним будет.
— Нет, на сегодня придется отставить. Проклятые греки! Где они, черт их побери, валандались столько времени?
Тэп в шутку стал доказывать Хикки, что непременно надо лететь, но был доволен не меньше остальных, когда Хикки заявил, что полет отменяется. Нельзя летать в такую погоду. Они уселись в автобус и поехали обратно в гостиницу.
8
Квейль тотчас же отправился в госпиталь и сказал девушке, сидевшей за столом, что ему надо видеть старшую сестру. Девушка покачала головой, и Квейль догадался, что сестра занята. Он уже собрался уходить, как вдруг его кто-то окликнул. Он обернулся. Это была Елена.
— Хэлло, — сказал он. — Вы приехали.
— Хэлло, — сказала она. — Вот и вы.
Квейлю сразу стало тепло, когда они крепко пожали друг другу руки.
— Значит, добрались? — сказал он.
— Это вы спрашивали обо мне у старшей сестры? Да, я добралась сюда благополучно.
— Я заходил узнать о вас. И побеседовал со старшей сестрой. — Квейль радостно улыбался, глядя на Елену, — она казалась такой серьезной.
— Вы напрасно обращались к старшей сестре.
— Почему? Она теперь мой лучший друг. Мы сейчас вместе пойдем к ней.
— Что вы ей говорили?
— Ничего.
Он взял ее под руку и повел.
— Она расспрашивала меня об отце, — сказала Елена серьезным тоном.
— Я только сказал, что ваш отец интересуется политикой.
— Это неосторожно.
— Сестра — хорошая женщина, — сказал Квейль.
— Как вы могли так скоро узнать ее? Не надо говорить о таких вещах.
— Ладно, пойдем к ней. Она плохого не сделает.
Квейль постучал в дверь старшей сестры. Она крикнула: «Эмброс!» — и они вошли. Сестра подняла глаза от стола, заваленного большими белыми карточками.
— Хэлло, сестра! — сказал Квейль, обращаясь к ней. — Я пришел к вам не один…
— А, мой инглизи!
— Это Елена Стангу, — пояснил Квейль, указывая на Елену.
Елена быстро сказала что-то по-гречески, и сестра кивнула головой.
— Простите, — обратилась Елена к Квейлю. — Я извинялась перед старшей сестрой.
— Она прекрасная девушка, — заметила сестра. — Она извинялась за вас.
— Благодарю. Надеюсь, вы не сочтете меня навязчивым.
— Что думает мисс Стангу?
— Я ее не спрашивал, — сказал Квейль.
Елена в недоумении смотрела на них, — она не знала, о чем идет речь.
— Вы превосходная пара. Она настоящая гречанка по внешности. Что-то турецкое и очень смуглая, — вы совсем блондин по сравнению с ней.
— Сестра думает, что мы должны пожениться, — сказал Квейль Елене. Он видел ее смущение, но чувствовал, что этот легкий разговор может приблизить его к ней больше, чем все, что он мог бы сказать ей.
— Мы слишком заняты, — ответила Елена. Она улыбнулась, чтобы скрыть смущение.
Сестра рассмеялась и предложила:
— Идите погуляйте по нашим грязным улицам.
— Я еще не кончила работы, — сказала Елена по-английски, обращаясь к сестре.
— Ничего. Я устрою, — ответила сестра тоже по-английски. Потом она добавила что-то по-гречески. Елена возразила, но сестра опять что-то быстро сказала, и Елена коснулась руки Квейля.
— До свидания, — сказал Квейль сестре. — Я постараюсь присмотреть за ней.
— Она присмотрит за вами, инглизи. Будьте уверены. До свидания.
— До свидания, — повторил Квейль. Идя молча по коридору, он слышал, как сестра тихо смеялась.
Туман и мрак окутывали улицы, и коричневая грязь под ногами приобретала зловещий вид. Улицы не были освещены по случаю затемнения. Елена и Квейль проходили мимо низких глиняных домишек и незастроенных участков, сливавшихся с полями. Густые ветви деревьев свисали над глиняными стенами.
Медленно шли они по дороге. Она взяла его под руку, — впервые она сделала это так легко и непринужденно, — однако продолжала молчать.
— Как вы сюда добрались? — спросил Квейль, чтобы нарушить молчание.
— С Лоусоном. Он ехал в своем автомобиле на фронт.
— Понимаю.
Она быстро взглянула на него:
— Что вы понимаете?
— Ничего.
Он чувствовал ревность и хмурился.
— Вы слишком серьезно ко всему относитесь.
— Надеюсь, вы тоже.
— Я отношусь серьезно только к тому, что этого заслуживает, — сказала она. — Но не к таким вещам.