«Представляешь, какая бодяга, Ник! Жмешь на спусковой крючок, а он только – клац! И тишина. И вот я уже труп, и меня волокут в мешке. Ох, не нравится мне этот сон».

После Джерри приходила Лили и привозила ужин. Звеня словно колокольчик, она включала полную иллюминацию, и ее приход означал возрождение после летаргического сна или даже смерти.

После ужина Ламберта навещали прикрепленные к нему санитары – Боб и Кристофер. Если он не возражал, они оставались, и вся компания играла в настольные игры. Лили сидела рядом с Ником, и ему было приятно прикосновение ее плеча. Со временем ему даже стало казаться, будто он влюблен.

Посиделки заканчивались в половине девятого, и все, кроме Лили, уходили, а она оставалась, чтобы сделать Нику укол на ночь.

Сделав укол, она тоже уходила, а Ник ложился спать и какое-то время думал, глядя в темный потолок. Думал о разном, но в этот раз вспоминал Генри Аткинса, который так нехорошо с ним обошелся.

«Интересно, думает ли он о том, что сделал, и считает ли меня уже мертвым? Если да, то мучает ли его совесть?» – размышлял Ник.

Неожиданно запищал зуммер прибора транслинейной связи По опыту Ник уже знал, что это звонит мистер Дзефирелли, чтобы узнать у Джерри Фокса, как у них дела Спустя несколько минут к Нику заглянул Фоке.,

– Босс звонил, – сказал он.

– Что сказал?

– Через несколько дней будет здесь. Я ему отрапортовал, что ты идешь на поправку – он обрадовался… И еще сказал, что тебя удивит.

– Сказал – удивит? – Ник даже приподнялся с постели, заинтригованный таким сообщением.

– Точно. Так и сказал.

Старый туристический катер со звучным названием «Драйтунг Папилоц Голотури» висел в точке со статическими параметрами и внимательно просеивал эфир, подрагивая фокусаторами сферических антенн.

Внутри катера в трех его тесных помещениях уже пятые сутки скучали и злились от тесноты шестеро джентльменов удачи во главе с владельцем катера Питом ди Торро.

Кроме лопоухого и веснушчатого Тедди Сикорского, управлявшегося со шпионскими пеленгаторами катера, все остальные гости Пита являлись наемными работниками, собранными для разового задания.

Луи Каберуз в прошлом был сержантом морской пехоты, Вето Нильсберг снимался в порнографических фильмах. Зепп Бовин остался недоучившимся студентом и несостоявшимся анархистом, а Феликс Номэн был опустившимся до уровня наемного убийцы редактором толстого литературного журнала.

Несмотря на пестроту компании, коллектив этот был достаточно функционален, и Пит ди Торро имел честь закопать уже не одного клиента, опираясь исключительно на подобные бригады. Когда доходило до дела, эти люди не подводили, однако всякий раз приходилось какое-то время ждать или находиться в засаде, и это времяпрепровождение являлось основной проблемой таких групп. Наемники не выносили тишины, бездействия и в каждом углу начинали видеть преследовавших их демонов.

– Эй, Пит, ты же говорил, что больше не будешь работать на Хубера. Почему передумал? – вытянувшись на узкой койке, задал вопрос Каберуз. В помещениях было довольно душно, и он оставался в одних шортах, демонстрируя словно отлитые из бронзы мышцы, расписанные татуировками на тему Четвертого корпуса морской пехоты, где Каберуз прослужил больше десяти лет.

– А кто тебе сказал, что это заказ от Хубера? – вопросом на вопрос ответил Пит. – Мне подкинул его Галахер.

– Галахер, Васкес или бюро Кассо – все это только подставные лица, и все они Эдгар Хубер собственной персоной.

– А тебе, Луи, какая разница? Чего ты к Питу пристал? – подал голос Номэн. – Человек взял тебя в группу, а ты гнусишь…

– Так скучно же. – Каберуз потянулся до хруста в костях. – Скорей бы уж на дело, потом получить денежки, и по бабам.

– Ну вот, дождались, – захихикал Зепп Бовин. – Опять все свели на баб, и как раз в такой момент, когда их взять просто неоткуда…

– Чего вам дались эти бабы, – проворчал бывший порноактер Бето Нильсберг. – Пятый день никакого покоя от вас. Бабы, бабы, бабы…

– Тебе легко так говорить. Вето. Натрахался лет на пятнадцать вперед, да еще деньги за это получал, – заметил Зепп. – Мне в жизни не удавалось даже поговорить с такой девкой, каких ты в каждом фильме десятками имел… Это ж какой кайф, наверное… – добавил Зепп, мечтательно глядя в потолок.

– Какой кайф, придурок ты недоделанный! – не удержался Нильсберг, он свесился со своей койки, и лицо его подергивалось от нервной судороги. – По двенадцать часов съемочная смена да еще пять инъекций в член! Это кайф, по-твоему, недоумок?!

– Чего, правда, что ли? – подавленный таким страшным признанием, спросил Зепп и осторожно коснулся своей промежности.

Заслышав волнующее начато интересного разговора, лопоухий Тедди Сикорский оставил пост и, подкравшись так чтобы не заметил Пит, стал прислушиваться.

– Тедди! – не поворачиваясь, крикнул ди Торро. Он чувствовал весь катер как свой собственный организм. – На место, змееныш! Если пропустишь сигнал, я с тебя шкуру спущу!

Сикорский на цыпочках уркакал обратно и уже оттуда обиженно простонал, не отрываясь и ни о чем таком не помышляет.