Шрифт:
— Ах, если б у меня был кусок мяса! Прист так любит мясо, он тогда пошел бы ко мне на руки…
Старик в вязаных кальсонах захихикал и полез в карман своего халата:
— Мистер Паркер, только для вас… Последний кусочек… Случайно захватил из дому сэндвич…
Браун поднял брови. Это был тот самый старик, который только что кричал о голодной смерти. Паркер жадно схватил протянутый кусок мяса.
— Прист, гляди сюда, что я тебе дам… Вот вкусно-то!
Он зачмокал губами, но кот равнодушно повел глазом и не шевельнулся.
— На, подлый кот, на!
Прист встал и не торопясь понюхал мясо. Паркер протянул было руки, но кот шмыгнул мимо и быстро вскочил на плечо Салли.
— Вот видите… — начал Браун, но вдруг замолчал.
Паркер плакал: большие мутные слезы катились по его дряблым щекам, по лиловому носу. Он издавал какие-то хлюпающие звуки и бессвязно причитал:
О-о-о-о… Все меня предали… все, все, даже мои животные…
Эту сцену прервал вбежавший Наполеон. Негр посерел от волнения. В руках и под мышкой у него были зажаты фляги с виски.
— Бойцы зовут вас. Тревога!
Джон Браун торопливо шагнул к дверям. На пороге он обернулся:
— Джентльмены, прошу вас выпить виски за победу справедливости!
И Салли услышала, как он пробормотал:
— Ну, теперь за этих я спокоен. Виски их живо свалит с ног.
СИНИЕ МУНДИРЫ
— Они хотят обойти нас с фланга, — сказал сверху наблюдавший в слуховое окно Оуэн, — я вижу, как они передвигаются цепью мимо здания банка.
— Плохо дело, ребята, — заметил Гоу, вставляя новый патрон, — им ничего не стоит взорвать нас на воздух вместе со всем арсеналом.
Начинало смеркаться. Бойцы устали и были голодны. В пожарном сарае становилось темно, Холод проникал в разбитые окна. Снаружи наступила тишина. Казалось, враг чего-то выжидает, к чему-то готовится. Бойцы предпочли бы выстрелы: тишина действовала им на нервы.
— Я не понимаю, чего медлит капитан, — раздраженно заговорил Кук. — Нужно решаться на что-нибудь, иначе из нас сделают котлеты.
— Вы же знаете, отец уверен, что к нам придут на помощь. Он верит, что с минуты на минуту сюда явится большой отряд восставших невольников, — отозвался Оуэн, — он верит…
Но ему не пришлось договорить. За его плечами стоял отец. Джон Браун наклонился к уху Оуэна.
— Ты был прав, Оуэн, — прошептал он хрипло. — Мы попали в ловушку. Нет ни картечи, ядер, патронов хватит ненадолго. Теперь нужно подумать о людях.
Он жестом подозвал к себе бойцов.
— Необходимо прорваться к мосту и немедленно бежать в горы, — сказал он. — Мы окружены со всех сторон. По-видимому, негры восстаеут и придут к нам позже, когда мы будем в горах.
Он перевел дух.
— Возьмем с собой только самое необходимое оружие. В живых остался один мул. Мы построимся так, чтобы повозку с оружием поставить в середину. Бэнбоу, вам поручается авангард. Я и Оливер пойдем с правого крыла. Кука, Иосию и прочих раненых, а также девочку поместим центр. Заложников придется оставить здесь. Входить в переговоры о них бесполезно. Нас решили уничтожить любой ценой.
Он прислушался. На улице беспорядочно и восторженно галдели.
Оливер выглянул из окна:
— Опять беснуются. Повернулись к вашингтонской дороге и что-то орут…
К вашингтонской дороге? — переспросил Бэнбоу. — Уж не ждут ли они подкрепления? Ведь были же сведения о том, что федеральные войска в сорока милях отсюда…
Оуэн направился наверх, на свой наблюдательный пост. Остальные тем временем выкатили из пожарного сарая во двор повозку и побросали в нee ружья, револьверы, пачки патронов — все, что можно было увезти на одной лошади. Запрягли уцелевшего Рыжего. Мул дрожал и косился горячим глазом на ворота. Бэнбоу сбегал в караулку и привел Салли и Наполеона. Перед уходом глухой и девочка позаботились о том, чтобы хорошенько запереть пленников: иначе те могли бы воспользоваться моментом и напасть с тыла.
— Капитан, оружие погружено, — доложил Бэнбоу.
— По местам! — скомандовал Браун. — Ружья на изготовку. Без команды не стрелять! Откройте ворота!
Оливер и Гоу откатили в сторону пожарные машины, загораживающие ворота, и отодвинули железный засов. У всех бойцов были напряженные лица: все понимали серьезность минуты. Раненые старались стоять без посторонней помощи. Салли наморщила лоб и крепко ухватилась за куртку Наполеона. Глаза ее не отрываясь следили за отцом, стоявшим впереди, рядом с Гоу. Лицо мулата было озабоченно. Он держал палец на спуске ружья, плечи его были подняты… Скрипя на петлях, распахнулись ворота арсенала, и сразу навстречу бойцам завыли, зарычали бешеные голоса молодцов Вила Смайлса: