Только один раз Морозова не выдержала. Это было в начале февраля. В школе собирали подарки для посылки бойцам на фронт. После уроков, уже в сумерках, собрались ребята в классе, шили мешочки, набивали их конфетами, яблоками и папиросами. Валя Морозова тоже работала вместе со всеми. И вот тут, когда она зашивала один из мешочков, она заплакала. И несколько слезинок капнуло на этот парусиновый мешок. И все это увидели и поняли, что, наверно, в эту минуту Валя подумала об отце. Но никто ей ничего не сказал. И скоро она перестала плакать.

А на другой день Морозова не пришла в школу. Всегда она приходила одной из первых, а тут уже прозвенел звонок, и все расселись по своим местам, и уже Елизавета Ивановна показалась в дверях, а ее все не было.

Учительница, как всегда весело и приветливо, поздоровалась с классом, села за столик и принялась перелистывать журнал.

– Елизавета Ивановна!
– крикнула ей с места Лиза Кумачева.
– Вы знаете, почему-то Морозовой нет...

Учительница оторвалась от журнала.

– Морозова сегодня не придет, - сказала она.

– Как не придет? Почему не придет?
– послышалось со всех сторон.

– Морозова заболела, - сказала Елизавета Ивановна.

– А что? Откуда вы знаете? Что - разве мама ее приходила?

– Да, - сказала Елизавета Ивановна, - приходила мама.

– Елизавета Ивановна!
– закричал Володька Бессонов.
– Может быть, у нее отец нашелся?!.

– Нет, - покачала головой Елизавета Ивановна. И сразу же заглянула в журнал, захлопнула его и сказала:

– Баринову Тамару - прошу к доске.

* * *

На другой день Морозова тоже не пришла. Лиза Кумачева и еще несколько девочек решили после уроков пойти ее навестить. В большую перемену они подошли в коридоре к учительнице и сказали, что хотели бы навестить больную Морозову, нельзя ли узнать ее адрес.

Елизавета Ивановна подумала минутку и сказала:

– Нет, девочки... У Морозовой, кажется, ангина, а это опасно. Не стоит к ней ходить.

И, ничего больше не сказав, пошла в учительскую.

А следующий день был выходной.

Накануне Лиза Кумачева очень долго провозилась с уроками, легла позже всех и собиралась как следует поспать - часов до десяти или до одиннадцати. Но было еще совсем темно, когда ее разбудил оглушительный звонок на кухне. В полусне она слышала, как мать открывает дверь, потом услышала какой-то знакомый голос и не сразу могла сообразить, чей это голос.

Захлебываясь и проглатывая слова, кто-то громко говорил на кухне:

– У нас в классе есть девочка. Она с Украины приехала. Ее зовут Морозова...

"Что такое?
– подумала Лиза.
– Что случилось?"

Второпях она натянула задом наперед платье, сунула ноги в валенки и выбежала на кухню.

Размахивая руками, Володька Бессонов что-то объяснял Лизиной маме.

– Бессонов!
– окликнула его Лиза.

Володька даже не сказал "с добрым утром".

– Кумачева, - кинулся он к Лизе, - ты не знаешь, как у Морозовой отца зовут?

– Нет, - сказала Лиза.
– А что такое?

– Он не капитан?

– Не знаю. А что? В чем дело?

Володька прищелкнул языком, покачал головой.

– Плохо, если не капитан, - сказал он.

– Да что такое?
– чуть не закричала Лиза.

– Понимаешь, - сказал Володька.
– У меня есть собака. Ее зовут Тузик. Я ее каждый выходной вожу гулять. Утром.

– Какой Тузик?
– ничего не понимая, спросила Лиза.

– Тузик. Собака. Ну, не в этом дело. Одним словом, я ее повел гулять. А на улице радио. И передают Указ. Понимаешь? О награждениях бойцов и командиров. Я слушаю и вдруг слышу: за проявленную доблесть и так далее присвоить звание Героя Советского Союза командиру эскадрильи капитану Морозову Ивану... и какое-то отчество, я только не разобрал, трудное какое-то.

– Командиру эскадрильи? Правда?
– сказала Лиза.

– Вот в том-то и дело... Я думаю, может, это он? Ведь он летчик?

– Ну да. Ну конечно, - сказала Лиза.
– Ой, как бы узнать, как его зовут?

– Я же тебе говорю - Иван зовут... забыл только отчество... Фиктилис-тович, кажется.

– Филимонович, может быть?
– сказала Лизина мама.

– Нет, - сказал Володька, - Фиктилистович.

– А может, это не он?
– сказала Лиза.

– А вы к этой - к Морозовой сбегайте, - посоветовала мать.
– Чего ж лучше-то. Вот и узнаете.