Напомню только, что при вступлении в организацию каждый новый член должен был давать клятву, обязываясь молчать и не выдавать товарищей. Принимали в организацию не всех. Прежде чем быть принятым, нужно было пройти серьезное испытание.

Несколько раз в неделю собирались юнкомовцы: где-нибудь в развалинах старого флигеля или в заброшенной швейцарской под парадной лестницей и при жидком свете свечного огарка вели конспиративные занятия. В подпольных кружках мы изучали историю Коммунистической партии и международного революционного движения. Изучали историю комсомола. Начали даже изучать политическую экономию.

Лекции нам читал самый начитанный из нас - Жорка Японец, и, говоря по правде, часто мы слушали его гораздо внимательнее, чем некоторых наших педагогов.

Мы были счастливы. Мы ходили по земле, преисполненные гордости от сознания, что за плечами у нас - страшная, волнующая тайна.

Когда под окнами нашего класса проходил теперь под барабанную дробь пионерский отряд с завода "Красная Бавария" или с "Путиловца", мы не свистели, не смеялись, не улюлюкали. Мы молча сверху вниз (и не только потому, что смотрели из окон, а они шагали по улице) взирали на них, переглядывались и снисходительно ухмылялись.

"Топайте, топайте, братишечки, - думали мы.
– Наводите, пожалуйста, сколько угодно фасона вашими галстуками и палочками. У вас, милые детки, это все игра, забава, а у нас..."

"Эх, знали бы они!" - думали мы. И, по правде сказать, нам очень хотелось, чтобы они знали. Но пионеры, конечно, до поры до времени знать ничего не могли, хотя, как выяснилось потом, очень хорошо помнили о нашем существовании.

А выяснилось это таким образом. Однажды вечером несколько старшеклассников - Янкель, Купец, Пантелеев и Мамочка, - получив разрешение дежурного воспитателя, отправились в кино. Не успела эта четверка выйти на улицу и не успел дворник Мефтахудын закрыть за ними железные ворота, как с противоположной стороны Курляндской улицы ребят окликнули:

– Эй, достоевские!

Навстречу шкидцам шли два паренька и одна девочка в пионерских галстуках. Шкидцы переглянулись и нерешительно двинулись им навстречу.

На середине мостовой те и другие сошлись.

– Мы к вам, - сказала девчонка.

– Мерси! Бонжур! Силь ву пле, - ответил Янкель, галантно раскланиваясь и шаркая босой ногой.

– Чем мы заслужили такую честь?
– пробасил Купец, тоже делая какой-то мушкетерский жест.

– Ладно, бросьте трепаться, - сказала пионерка. Она была чуть постарше и чуть повыше своих спутников.
– Мы пришли по делу, - сказала она.
– Только к вам очень трудно попасть. Стоим уж минут сорок.

– У вас все равно как...
– начал один из пионеров, самый маленький, с белобрысым хохолком.

Но девчонка так ловко и так сильно пырнула его в бок, что он ёкнул и осекся. Мы поняли, о чем хотел сказать белобрысый: будто у нас как в тюрьме.

– Да, вы правы, сэр, - повернулся к нему Янкель.
– К нам попасть нелегко. У нас привилегированное закрытое учебное заведение. Вроде Кембриджа или Оксфорда. Слыхали о таких?

– Ребята, мы к вам не шутки шутить пришли, а по делу, - сердито сказала девчонка.
– Вы можете говорить по-человечески?

– О миледи, сделайте одолжение!
– воскликнул Янкель.

– Тогда слушайте! Мы хотим взять над вами шефство и помочь вам организовать в вашем интернате пионерскую дружину.

Трепливое настроение сразу оставило шкидцев.

– Шефство?
– переспросил Янкель, поскребывая в затылке.
– Гм. Да. Это интересно. Но, между прочим, у нас уже есть шефы - Торговый порт.

– Да? А пионеры? Почему же вам шефы не помогли организовать пионерскую дружину? Мы лично вам с удовольствием поможем.

Что мы могли сказать этой девчонке? Что мы не имеем права состоять в детской политической организации? Что мы - малолетние преступники? Что у нас детдом с полутюремным режимом?

И тут нас выручил Мамочка. Вообще-то он, конечно, совершил преступление. Он нарушил или вот-вот готов был нарушить клятву.

– Спасибо, цыпочка!
– пропищал он, игриво подмигивая пионерке своим единственным глазом.
– Спасибо... У нас уже есть.

Шкидцы похолодели. Все взгляды устремились на Мамочку.

– Что у вас есть?
– не поняла пионерка.

– Что надо, то и есть, - так же кокетливо ответил Мамочка.

– Пионерская организация? Дружина?

Мамочка метнул растерянный взгляд на товарищей. Но сейчас на него смотрели не товарищи, а три хищных зверя.

– Я спрашиваю: у вас что - пионерская организация есть?

– Ага, - с трудом выдавил из себя Мамочка.
– Вроде.

Шкидцы заволновались.

– Ребята, пошли, опаздываем, - сказал Янкель.

И, помахав пионерам рукой, он первый зашагал в сторону Петергофского проспекта.