– Не знаю, не знаю, – задумчиво сказала девушка. – Не похоже. Валюту не взяли, сумку с продуктами – тоже. Только ладью положили в рот. Ну да ладно, чего об этом на ночь глядя…

Люся нервно полезла за сигаретой.

– Тебя как звать-то? – спросила она.

– Нелли, – ответила девушка, – а ты Люся, я знаю. Как раз Анька сегодня про тебя вспоминала.

Люся внимательно поглядела на собеседницу: ямочки на щеках, чуть вздёрнутый нос, подчернённые ресницы – Люсе казалось, что она уже видела где-то это лицо, видела много раз.

«Где же я её встречала? – напряжённо думала Люся, – да уж и не контора ли?»

– Я вообще в «Космосе» работаю, – сказала Нелли, словно прочтя её мысли, – только там неделю назад наряд на дверях сменили. А пока к новым подрулишь, состаришься. Они вчера француза не пускали, карточку в номере забыл. Он им кричит, чтоб в регистрационной книге посмотрели, а они – как столбы…

Люся вроде бы вспомнила.

– А я тебя в «Национале» видела, – неуверенно сказала она, – в баре. Платье у тебя классное.

– Какое?

– Коричневое с чёрным.

– А, – улыбнулась Нелли, – Ив Сен-Лоран.

– Врёшь.

Нелли пожала плечами. Возникла неловкая пауза, и тут какой-то молодой человек, уже несколько минут тёршийся рядом, сделал к ним шаг и фрикативно, с малоросским выговором, но очень отчётливо выговаривая слова, спросил:

– Эй, герлы, гринов не пихаете?

Люся брезгливо поглядела на его кроличью ушанку и куртку из плохой кожи, а потом только – на румяное лицо с рыжеватыми усиками и водянистыми глазами.

– Эх, берёза, – сказала она, – навезли вас в Москву. Да ты хоть знаешь, как мы грины называем?

– Как? – покраснев поверх румянца, спросил молодой человек.

– Доллары. И мы не герлы никакие, а девушки. Скажи своему командиру, что ваши словари уже десять лет говно.

Молодой человек хотел что-то сказать, но его перебила Нелли:

– Не обижайся, Вась. Мы ведь тоже такими, как ты, когда-то были. На вот тебе пять долларов, выпей кофе в баре.

Люся вздрогнула.

– Зря ты его так, – сказала Нелли, когда молодой человек побито скрылся за квадратной колонной. – Это ж Вася, постовой из Внешэкономбанка. Его каждую неделю присылают курс узнавать.

– Ладно, – сказала Люся, – я домой порулила. Увидимся ещё.

– Может, выпьем вместе?

Люся помотала головой и улыбнулась.

– Увидимся, – сказала она, – пока.

Дойдя с поднятой рукой аж до самого Манежа, Люся всерьёз замёрзла. Холодно было лицу и рукам, и, как всегда на морозе, тупо заныли груди. Она поймала себя на том, что морщится от боли, вспомнила о наметившейся на лбу морщинке и постаралась расслабить лицо, и через несколько минут боль отпустила.

Такси, не останавливаясь, пролетали мимо, издевательски подмигивая своими зелёными огоньками. Таксисты в основном торговали водкой и только изредка, для души, брали приглянувшихся им пассажиров, поэтому Люся даже и не поднимала руку навстречу салатовым «Волгам» – ждала частника. Один – очкарик в раздолбанном «Запорожце» – остановился, выслушал адрес и сухо спросил:

– Сколько?

– Четвертной.

Очкарик, не ответив, отрулил.

Люся всё никак не могла отделаться от эха разговора на ступенях «Москвы». «Таньку замочили», – бессмысленно повторяла она про себя. Смысл этого словосочетания как-то не доходил до сознания. Становилось совсем холодно, и опять заныла грудь. Ещё можно было успеть в метро, но потом пришлось бы полчаса брести по обледенелому проспекту имени какого-то звероящера – одной, в дорогой шубе, вздрагивая от пьяного хохота ветра в огромных бетонных арках. Она совсем уже было решила, что вечер кончится именно так, когда рядом вдруг остановился маленький зелёный автобус – «пазик» с двухбуквенным военным номером.

За рулём сидел офицер – тот самый танцор из ресторана, только теперь он был в чёрной шинели и надетой набекрень пилотке с большим жестяным гербом.

– Садись, – сказал из салона второй лысый и чёрный, – не бзди.

Люся заглянула в полутёмный салон и с удивлением увидела Нелли, сидящую в вольной позе на боковом сиденье, возле моряка.

– Люся! – весело крикнула та. – Залазь. Морячки смирные. Мимо меня едут, а там – тебе куда?

– Крылатское, – сказала Люся.

– Тоже Крылатское?! Ну, подруга, мы, значит, соседи. Садись давай…

Второй раз за сегодня Люся поступила странно – вместо того чтобы послать всю компанию подальше, как сделала бы любая серьёзная конвертируемая девушка, она, согнувшись, шагнула вверх по ступеням, и сразу же автобус сорвался с места, лихо развернулся и понёсся мимо Большого театра, «Детского мира», мимо памятника знаменитому художнику и его огромной мастерской – в какие-то тёмные, завывающие улочки, перекрытые полуразвалившимися деревянными заборами, чернеющие провалами пустых окон.

– Я Вадим, – сказал второй лысый. – А это (он кивнул на сидящего за рулём) Валера.