— Боюсь… — начал Языков.

…Нам больше не о чем разговаривать, закончила про себя Тереса. Достаточно было взглянуть на лицо русского, чтобы понять, что все кончено. Это открылось ей, как вспышка молнии. Мы две наивные дуры: Пати идиотка, и я тоже. Страх, как змея, свернулся у нее где-то в животе. Все паршиво так, что хуже некуда.

— Есть еще кое-что, — экспромтом выпалила она. — Гашиш.

— Что? Гашиш?

— Я знаю эту работу. А у вас гашиша нет.

Языков взглянул на нее с легким недоумением:

— Конечно, у нас есть.

Тереса снисходительно покачала головой. Только бы Пати не открыла рот и не погубила все, мысленно взмолилась она. В голове у нее странно отчетливо выстраивался путь, по которому следовало идти. Внезапно открылась какая-то дверь, и та молчаливая женщина, что временами была похожа на нее, встала на пороге, наблюдая за нею.

— Полтора года назад, — снова заговорила Тереса, — вы торговали в розницу то тут, то там, и сомневаюсь, чтобы с тех пор что-то изменилось. Я уверена, что вы по-прежнему находитесь в руках марокканских поставщиков, гибралтарских перевозчиков и испанских посредников… Как все.

Гангстер поднял левую руку — ту, что с кольцом, — и прикоснулся пальцами к своему лицу. У меня есть тридцать секунд, подумала Тереса, чтобы убедить его, прежде чем мы встанем, выйдем отсюда и бросимся бежать — и будем удирать, пока нас не поймают дня через два. Черт побери. Это совсем не смешно — смыться от тех, кто послал ко мне киллеров в Синалоа, и забраться так далеко, чтобы здесь со мной проделал то же самой какой-то русский бандит.

— Мы хотим предложить вам кое-что, — продолжала она. — Сделку. Из этих шести миллионов долларов, подлежащих выплате в два срока, вторую половину вы оставите у себя как участник дела, а взамен предоставите необходимые средства.

Повисло долгое молчание. Русский не сводил с нее глаз. А я просто индейская маска, думала она. Я бесстрастная маска, играющая в покер, как Рауль Эстрада Контрерас, профессиональный игрок, люди уважали его, потому что он играл честно и так далее, во всяком случае так говорится в балладе, и этот сукин сын не дождется, чтобы я даже глазом моргнула, потому что я рискую своей шкурой. Так что пускай смотрит на меня. Хоть сверху, хоть снизу.

— Какие средства?

Я тебя зацепила, подумала Тереса. Я тебя зацеплю.

— Ну, пока я вам не могу сказать. Хотя, впрочем, могу. Катера. Подвесные моторы. Перевалочные базы. Оплата первых контактов и посредников.

Языков по-прежнему сидел, ощупывая свое лицо.

— Вы разбираетесь в этом?

— Не смешите меня. Я ставлю на кон свою собственную жизнь и жизнь моей подруги… По-вашему, мне до того, чтобы попусту болтать языком?

Вот таким образом, подтвердил Сатурнино Г. Хуарес, Тереса Мендоса и Патрисия О’Фаррелл наладили связи с русской мафией на Коста-дель-Соль. Предложение, сделанное Мексиканкой Языкову при первой встрече, склонило чашу весов в ее пользу. Действительно, помимо тех пятисот килограммов кокаина, солнцевская «Бабушка» нуждалась в марокканском гашише, чтобы не зависеть исключительно от турецких и ливанских контрабандистов. До этого момента она была вынуждена прибегать к услугам традиционных мафиозных группировок Гибралтарского пролива, плохо организованных, дорогих и ненадежных.

Так что идея прямой связи выглядела весьма заманчивой. Полтонны кокаина перешло из рук в руки в обмен на три миллиона долларов, положенных в один из банков в Гибралтаре, и еще три, предназначенных для финансирования некой инфраструктуры, официальный фасад которой стал именоваться «Трансер Нага С.Л.»; компания имела гибралтарский юридический адрес и небольшое дело в Марбелье, служившее прикрытием. Согласно договору, заключенному Языковым с двумя женщинами, он и его люди получили пятьдесят процентов от прибылей первого года и двадцать пять процентов — второго; так что на третий год долг стал считаться погашенным.

Что же касается «Трансер Нага» — это было предприятие, занимавшееся обслуживанием, а точнее, подпольными перевозками: его ответственность начиналась в момент окончания погрузки наркотика на марокканском побережье и заканчивалась, когда кто-то забирал товар на испанском берегу или в открытом море. Со временем из подслушанных телефонных разговоров и других источников стало известно, что правило воздерживаться от приобретения наркотиков в собственность было установлено Тересой Мендоса. Памятуя о своем прежнем опыте, она считала, что все получается чище, если перевозчик ни в чем таком не участвует: это гарантирует разумное поведение с его стороны, а также отсутствие имен и доказательств, связывающих между собой производителей, экспортеров, посредников, получателей и собственников. Метод был весьма прост: клиент излагал свои пожелания, и «Трансер Нага» давала ему профессиональные рекомендации насчет наиболее подходящего способа доставки груза, а также предоставляла соответствующие транспортные средства и персонал. Из пункта А в пункт В, а мы берем на себя Б.

— Со временем, — заметил Сатурнино Хуарес, пока я расплачивался по счету в ресторане, — им осталось разве что опубликовать свою рекламу в «Желтых страницах». Такова была стратегия, которую Тереса Мендоса провозгласила и которой руководствовалась всегда, не поддаваясь соблазну брать часть причитающейся платы наркотиками, как обычно делали другие перевозчики. Этого не было даже в то время, когда «Трансер Нага» превратила Гибралтарский пролив в ворота, через которые кокаин стал доставляться на юг Европы и колумбийский порошок начал поступать туда тоннами.