— Чего ты смеешься? — почти закричал на него Миша, с трудом сдерживаясь.

— А ты парень не промах, — неспешно произнес Красавчик. — Но кровожаден ты, Миша, на редкость. Скажу прямо, в первый раз в жизни такого человека вижу.

— Какого? — не понял Миша.

— Замечательного, — улыбнулся собеседник. — Замечательного такого человека.

— Так ты мне поможешь или нет? — нетерпеливо спросил Миша. Ему уже надоел этот разговор с неприятными замечаниями и намеками, он хотел поскорее перейти к делу.

— Помогу, — коротко ответил Красавчик. — Так и быть, помогу. Хотя, сдается мне, ты и сам бы прекрасно справился. Но молчу, молчу… -Он засмеялся как-то скрипуче и недобро. — Ты теперь богатый и солидный человек.

— Ты на что-то все время намекаешь, — обиженно произнес Миша, решив все-таки выяснить отношения. — А я тебя никак не пойму.

— Все ты понимаешь, — убежденно сказал Красавчик, давая понять, что пора заканчивать разговор. — Не будем больше об этом… — Красавчик вдруг протянул длинную мускулистую руку и потрепал Мишу по щеке. — Не бойся. Мне до фени, что там у тебя было и что будет. Это я сказал, чтобы ты знал.

— Что знал? — опешил Миша.

— Чтобы знал, что я все знаю. И все знают, кому надо, — витиевато пояснил Красавчик. — Так ты хочешь, чтобы я тебе помог нужного человечка найти?

Больше они не говорили на эту тему, просто парились и выпивали, хотя Миша чувствовал себя плохо и давно хотел домой. Разговор с Красавчиком напугал его.

А Красавчик, наоборот, резвился как ребенок: забегал в парилку, весело смеясь, потом быстро выскакивал наружу и прыгал в бассейн. Водку пил понемногу.

Миша несколько раз пытался вернуть Красавчика к нужному ему разговору, но тот только отмахивался:

— Да ладно тебе, все сделаем в лучшем виде. — И только под конец сказал, нахмурившись:

— Ты икру не мечи. Я все понял. Но не думаешь же ты, что я сам возьмусь за это дело? Нет, конечно. Ты — солидный человек, и я — тоже. В общем, тебе позвонят.

На этом разговор закончился.

Миша вышел из бани слегка ошарашенный. С одной стороны, он был доволен встречей, так как Красавчик обещал помочь ему. Но с другой — его пугало заявление Красавчика о том, что Мишина игра разгадана и что многим понятно, каким способом Миша завладел крупным капитальцем.

Через два дня дома у Миши раздался телефонный звонок. На определителе номер абонента не высветился — вероятно, звонили из автомата или по мобильнику.

— Вы хотите сделать одно дело? — спросил мужской голос.

— Хочу, — коротко ответил Михаил.

— Тогда завтра в двадцать ноль-ноль подходите во двор Капеллы, — сказал голос в трубке. — В каждой руке держите по свернутой газете и читайте афиши концертов. Голову не поворачивать. К вам подойдут, вы ответите на вопросы, которые вам зададут. Это касается вашего объекта.

— Понятно, — выдохнул Миша.

— Потом отдадите конверт с задатком, — велел мужчина. — Только голову не поворачивайте, просто протяните назад руку, когда вам скажут. Задаток — пять тысяч.

— Пять тысяч чего? — поинтересовался Миша.

— Не умничай, — отрезал неведомый собеседник и повесил трубку.

Раздались короткие гудки, а Миша застыл у телефона. Руки его стали влажными от пота.

Да, это был тот самый разговор, которого он ждал. Ничего лишнего, никаких повторов. Ему просто сказали, куда прийти, что принести и как себя вести.

Похоже, звонил знающий человек. И отступать было поздно.

«Вот и все, — сказал он сам себе. — Все-таки это легче, чем убивать самому. И безопаснее, и быстрее. И, самое главное, никакого риска».

В назначенное время Миша стоял во дворе Капеллы и делал вид, что читает афишу предстоящих концертов. Буквы плясали у него перед глазами, а правая рука нервно стискивала в кармане полиэтиленовый мешочек с деньгами.

«Пять тысяч долларов — немалая сумма… — Миша не любил расставаться с деньгами. — Однако интересно, сколько потребуется еще. Это ведь только предоплата».

Деньги он положил не в конверт, а в прозрачный мешочек, чтобы не вышло недоразумения: сразу будет видно, что это доллары, что их много, они связаны в плотную пачку.

…Он ждал киллера и очень нервничал. Ровно в двадцать ноль-ноль Миша достал газеты, свернул их и взял в руки. Он все проделал в точности так, как было велено.

Вокруг было очень мало народу, можно даже сказать — никого. Концерт в Капелле начался в семь, публика уже прошла. На часах было ровно восемь часов.

— Медленно повернись налево и иди в подворотню, — раздался вдруг за его спиной женский голос. — Иди медленно, я пойду сзади.