«Зовут меня Ольга, родом я с г. Кирова, детдомовка, родных и близких нет. 27 лет. Срок у меня 4 года 6 месяцев. Отсидела 3 года без помощи и поддержки, работать я не могу, т. к. очень плохое зрение, а очков у меня нет. С начала срока работала на швейке, а потом вообще стала плохо видеть и я вообще ушла с рабочки, а если быть точнее, то списали, потому что надо давать продукцию, а я полчаса вставляю нитку в иголку. Раньше хоть отоваривалась на то, что зарабатывала. А сейчас совсем со мною плохо. Раньше хоть что купишь, чаю, сладкого, ведь в отоваровке нет-нет, да и появлялись конфеты. Вот так и жила, а сейчас у меня кончились деньги.

Если сможете, хоть чем-нибудь помогите, я буду безгранично благодарна. Может, вышлете вещи, я сообщу размеры: 46—48, обувь 38, рост 170. Помогите, чем сможете».

Александр Сергеевич П-н (Кировская обл., Омутнинский р-н, г. Котчиха, учр. ОР-216/1):

«Вероятнее всего, вы получали уже письма от грешников, находящихся за колючей проволокой. Я не знаю, как нужно писать письма с просьбой о помощи, никогда не приходилось. А теперь у меня просто нет другого выхода, как молить о помощи. Не буду писать о всём том бедственном положении, которое творится здесь. Администрация не в состоянии обеспечить людей, даже нас, туберкулёзных больных, тёплыми вещами.

Я прошу помочь вещами. Дело в том, что я освобождаюсь в январе, а кроме старой фуфайки и доживающих последние дни сапог, у меня нет ничего.

Честно сказать, я не хочу по освобождении каким-либо преступным способом добывать элементарную одежду. Не могу больше смотреть на этот преступный мир. Надоело уже всё.

Помогите, пожалуйста».

Таким образом, прежние нормы вещевого довольствия устарели, да к тому же не выполняются, а новых нет. Как нет и одежды для заключённых.

Мы уже сообщали, как однажды России, в связи с её принятием в Совет Европы, срочно понадобилось привести условия в тюрьмах в соответствие с теми, что приняты в цивилизованном мире. И, как вы видели из всего предыдущего текста, ничего не вышло.

Но «Европейские тюремные правила», оказывается, предусмотрели и такую неприятность, которая произошла в России, то есть нехватку денег на модернизацию тюрем и улучшение условий отсидки! Параграф первый части первой «Правил» рекомендует: [12]

«Лишение свободы должно осуществляться с учётом материальных и моральных условий, которые обеспечивают уважение человеческого достоинства и находятся в соответствии с этими правилами».

Это – указание не столько тюремщикам, сколько суду. Суд, вынося решение о наказании лишением свободы, прежде всего (ибо об этом говорится в части 1, §1 Европейских тюремных правил) должен учитывать, а есть ли в наших колониях такие условия, при которых в них можно содержать людей?

Если условий нет, не надо лишать людей свободы. Найдите другие меры пресечения и наказания.

Мы понимаем, что такое наше удивительное предложение застрянет в скрипучих деревянных мозгах российской юстиции и пенитенциарии, поэтому расскажем притчу. У одного человека был холодильник, рассчитанный на 100 пачек мороженого. Его невеста, особа глупая и взбалмошная, пригласила на свадьбу сто пятьдесят человек, и заказала 150 пачек мороженого. И напихала их в холодильник, рассчитанный на 100 пачек. Растаяли все 150 пачек, и гости остались без десерта. Она, дура эдакая, заказала и на второй день свадьбы 150 пачек, но тут вмешался умный муж: 100 пачек он положил в холодильник, а 50 поменял на конфеты. Все были довольны.

Мораль: давайте будем умными.

В той же первой части Европейские правила сообщают, зачем, собственно, суды передают в руки пенитенциарии осуждённых на лишение свободы. Пенитенциарий, в переводе с латыни, означает покаянный, исправительный. Европейские правила точно соответствуют смыслу слова:

«Цель исправления лиц в заключении должна быть такова, чтобы поддержать их здоровье и самоуважение, и насколько позволяет продолжительность заключения развить у них чувство ответственности и поощрять те позиции и формы мастерства, которые помогут им вернуться в общество с наилучшими шансами после их освобождения вести самостоятельную жизнь, уважая законы» (§ 3).

Это действительно основной принцип. Он применим в широком смысле ко всем тем методам, которые могут быть использованы для поддержания или восстановления физического и психического здоровья осуждённых: работе, социальной и профессиональной подготовке, образованию, физическому воспитанию. Работая на основе этого принципа, воспитатель может преподать своему ученику – заключённому – знание и уважение законов, а, следовательно, и правил общественной нравственности. Ставя такую цель, можно в самом деле достичь изменения личностных качеств, покаяния, исправления.