– Боже упаси! Это ужасно!
– воскликнул Львов.
– Зачем поднимать меч на первопрестольную, когда можно миром?..

– Верховный главнокомандующий лишь трубит сбор, - успокоил Добринский.

– Нет, нет! Заклинаю вас именем всевышнего!.. Я поеду в Ставку и сам призову Корнилова не возносить меч! Я выезжаю!

– Согласны. Чтобы вас допустили к главковерху без помех, сошлитесь на господина Завойко и на меня, - поддержал его порыв Аладьин.

За время, проведенное в пути между Питером и Москвой, а затем между Москвой и Могилевом, представление о собственной значимости в развивающихся событиях возросло в распаленном воображении Львова непомерно. Соответственно расширились и его полномочия: теперь он уже и сам не мог отделить воображенное от действительного и уверовал, что его поступки направляет всевышний. Поэтому, переступив порог комнаты в губернаторском дворце и увидев перед собою самого Корнилова, он вместо приветствия воскликнул:

– Я от Керенского!

В бурых глазах верховного главнокомандующего зажегся мрачный свет.

– Я имею сделать вам предложение!
– заторопился самочинный эмиссар. Напрасно думают, что Керенский дорожит властью - он готов, положась на милость божью, уйти в отставку, если вам мешает, но власть должна быть законно передана из рук в руки без кровопролития. Власть не может ни валяться, ни быть захваченной. Керенский готов на реорганизацию кабинета. Мое вам предложение: войдите в соглашение с Александром Федоровичем!

Корнилов озадаченно глядел на посланца. Дело принимало неожиданный оборот: ненавистный "штафирка" сам готов уступить власть. И если они договорятся, прикончить Совдепы и армейские комитеты будет легче легкого. А потом он разделается и с самим "танцором"... В военном же перевороте имелась доля риска. Луком-ский бубнит: надо учесть и то, и се, и пятое, и десятое. Так что же ответить?..

– Передайте пославшему вас: по моему глубокому убеждению, единственным выходом из тяжелого положения является установление военной диктатуры и немедленное объявление страны на военном положении. Передайте: необходимо, чтобы Петроград был введен в сферу военных действий и подчинен военным законам, а все тыловые и фронтовые части подчинены мне. Я не вижу иного выхода, кроме немедленной передачи власти Временного правительства в руки верховного главнокомандующего.

– Военной власти - или также гражданской?
– позволил себе уточнить Львов-2.

– И той, и другой, - отчеканил генерал.

– Быть может, лучше совмещение должности верховного главнокомандующего с должностью председателя совета министров?

– Согласен и на вашу схему, - хмуро кивнул Корнилов.

Одно обстоятельство в ходе этой беседы все же озадачивало Корнилова: почему Савинков, покинувший Ставку всего лишь несколько часов назад, оговаривал всякие мелкие частности: какую дивизию послать на Питер, да кого на нее назначить, да перевести из Могилева офицерский Главкомитет, - а этот чернобородый лысый человечек вдруг от того же "штафирки" привез на блюдечке полное отречение?..

– Вы когда в последний раз видели министра-председателя?
– с металлом в голосе спросил он.

– Позавчера вечером.
– Львов не уточнил, что это было и последнее, и первое их свидание за последние три месяца.

Позавчера. Савинков же покинул Питер на сутки раньше. Что могло произойти в столице такого за двадцать четыре часа, что побудило Керенского поднять лапки кверху? Может, и вправду испугался выступления большевиков?..

– Я не верю Керенскому, - угрюмо проговорил Корнилов.
– И Савинкову не верю.
– Сомкнул губы. Помолчал, сверля взглядом несчастного эмиссара. Впрочем, независимо от моих взглядов на их свойства и на их отношение ко мне я считаю их участие в управлении страной безусловно необходимым.

Заложил руки за спину, отступил от Львова:

– Могу предложить Савинкову портфель военного министра, Керенскому же - министра юстиции. Однако предупредите и того и другого, что я за их жизнь нигде не ручаюсь, а поэтому пусть они оба прибудут в Стапку, где я их возьму под охрану. Замолчал. Бросил:

– Еще вопросы?

– Н-нет...
– пробормотал Владимир Николаевич, вдруг почувствовав всю тяжесть бремени, которую возложил на свои плечи.
– С-со-вершенно ясно, да ниспошлет господь...

Корнилов выразительно щелкнул крышкой часов, давая понять посетителю, что аудиенция закончена.

– Честь имею.

Он скрылся за дверью, откуда проник, тут же оборвавшись, гул голосов.

Львов понял, что ему нужно поскорей уносить отсюда ноги. Спросил у вновь появившегося в комнате адъютанта:

– Когда ближайший поезд на Петроград?

– Генерал просит вас задержаться в Могилеве. Завтра должен вернуться в Ставку советник верховного главнокомандующего господин Завойко, с которым вам надлежит обсудить детали. Разрешите сопроводить вас в гостиницу.

Владимир Николаевич совсем упал духом. Когда же он доберется теперь до столицы?.. Не раньше двадцать шестого августа...

Глава вторая

25 августа

Призыв Военной организации при ЦК РСДРП (б).

Товарищи солдаты! В связи с неудачами на фронте могут быть предприняты всевозможные провокационные выходки. Военная организация при ЦК и ПК призывает товарищей не поддаваться на провокацию и не предпринимать никаких уличных выступлений.

Военная организация при ЦК и ПК РСДРП (б)