Не было Владимира Ильича. Мало кто даже из делегатов знал, но ему, Серго, было известно - Ленин совсем рядом, всего в тридцати пяти верстах от Питера, от этого дома за Нарвской заставой. Но он не может здесь быть. Хотя главные доклады, сделанные на съезде, - политический отчет, организационный отчет и другие, - обсуждаемые делегатами резолюции обдуманы с ним, согласованы, а многие документы и написаны его собственной рукой. Владимир Ильич, по существу, руководил и подготовкой съезда, и всей его работой, присылал свои тезисы, записки, показывал в своих статьях, каким курсом следует идти. Но все равно это первый съезд со дня образования большевистской партии, с девятьсот третьего года, на котором Владимир Ильич не смог присутствовать. Подумать только: свергнуто самодержавие, а Ленин должен скрываться в подполье!..

Весь мир насилья мы разрушим До основанья, а затем Мы наш, мы новый мир построим, Кто был ничем, тот станет всем!..

Съезд открылся двадцать шестого июля. С самого начала полулегально, хотя еще за месяц извещение о его созыве %было опубликовано в "Правде", а в самый канун объявление о регистрации делегатов и порядке дня поместил "Рабочий и солдат". Но место работы съезда в газетах указано не было. Начали в Выборгском районе, потом пришлось менять адреса еще дважды. Как в царское время, многие делегаты выступали под вымышленными именами. Выборы Центрального Комитета провели не в конце, а в первой половине работы съезда, и список членов вновь избранного ЦК по конспиративным соображениям не был оглашен.

Сегодня, третьего августа, с утра состоялось четырнадцатое, а после обеда - последнее, пятнадцатое заседание.

За несколько минут до его окончания, когда покинул трибуну последний из выступавших делегатов, слово попросил Серго:

– Товарищи, предлагаю огласить имена четырех членов ЦК, получивших наибольшее число голосов. Считаю необходимым сделать это, чтобы выразить солидарность съезда с избранными вождями партии!

Его слова были встречены дружными аплодисментами.

И первым было названо имя Ленина.

Председательствующий на заседании Яков Михайлович Свердлов сказал:

– Товарищи, все вопросы, предложенные на рассмотрение съезда, исчерпаны. Позвольте предоставить слово для закрытия съезда товарищу Ногину.

Виктор Павлович Ногин, один из руководителей Московской партийной организации, избранный на Апрельской конференции в члены ЦК и ныне вошедший в новый состав Центрального Комитета, в торжественной и напряженной тишине обвел глазами небольшой зал, собравшихся в нем немногим более двухсот пятидесяти человек:

– Товарищи, мы должны отметить исключительную обстановку, в которой протекал съезд нашей партии - этот парламент русской революционной социал-демократии. С одной стороны, гонения на наших вождей и рядовых работников, расправа с нашими сторонниками, преследование большевистской печати заставили нас провести заседание съезда в почти конспиративных условиях. С другой стороны, в эпоху совершающейся революции на долю нашей партии, и только ее одной, выпала счастливая задача быть не только пропагандистом идей социализма, но вплотную подойти к практическому претворению в жизнь начал нового устройства общества...

Серго передалось волнение, которое вкладывал в каждое слово Ногин. Он подумал: и сам бы сказал эти же слова.

– Наш съезд является прежде всего съездом интернационалистов действия, первым съездом, наметившим шаги к осуществлению социализма, - продолжил Виктор Павлович.
– Как бы ни была мрачна обстановка настоящего времени, она искупается величием задач, стоящих перед нами как партией пролетариата, который должен победить и победит. А теперь, товарищи, за работу!

Делегаты отозвались на его слова аплодисментами. А потом будто единый порыв поднял их со скамей, и в зале зазвучал "Интернационал".

Когда замолкли последние слова гимна, Свердлов объявил Шестой съезд партии закрытым.

Сошел с трибуны. Отозвал в сторонку Серго:

– Как только подготовим документы, отвезете их к Ильичу.

Глава вторая

4 августа

1

Поезд, в котором ехал Антон, наконец-то прибыл в Петроград, но почему-то не на Варшавский вокзал, а, потыркавшись по окружной дороге, на Финляндский.

Сколь памятен был этот вокзал Антону! Тогда, на третий день революции, он именно здесь разыскал Ваню Го-рюнова. Вон стрельчатые окна той комнаты на втором этаже левого крыла...

Как и тогда, тесная площадь перед вокзалом была забита людом. Путко закрыл глаза, представил: в кромешной темени кружит ослепляющий луч, вырывая из мрака пятна лиц, плоскости бронеавтомобилей, вспыхивая на знаменах. А над толпой, на башне бронеавтомобиля - Владимир Ильич... Ему было легко нарисовать в воображении эту картину: привык за месяцы слепоты живописать воображением, да и на фронте сколько раз рассекали ночную темень прожектора.

Но теперь глазам предстала совсем иная картина. Небритые, угрюмые лица, пропотевшие гимнастерки. Куда ни глянь - нашитые на рукава белые черепа со скрещенными костями на черном фоне: эмблемы "ударных батальонов смерти". Нововведение Керенского и Корнилова, еще не дошедшее до их Двенадцатой армии.