— И что же вы выиграли, мисс Брэдли? И что проиграли?

Выезжая в Гайд-парк, они разминулись с парой фаэтонов, и Лорен узнала лица гостей с вечеринки леди Каролины. Их имен она не запомнила. Когда Райс приподнял шляпу, приветствуя их, на лицах его знакомых было написано нескрываемое любопытство. У Райса даже в этом жесте вежливости сквозила насмешка.

— Они удивляются тому, что видят вас в обществе такого негодяя, как я, — сухо заметил Райс.

— Но я американка, — возразила Лорен, — а от нас явно ждут возмутительного поведения.

— Вы не правы, если вы собираетесь вращаться в высшем свете, если вы собираетесь стать женой лорда — даже безземельного лорда, — ответил он, слегка улыбаясь.

— Я не собираюсь.

В этих словах прозвучала такая категоричность, что Райс вновь взглянул на нее.

— Из-за того, что он безземельный? Он недолго останется таковым. Он довольно богат, хотя и недостаточно богат для того, чтобы приобрести Риджли. Пока еще недостаточно богат. Но я подозреваю, что он будет достаточно богат. Он очень целеустремлен, этот Адриан Кэбот, лорд Риджли.

В последних словах его прозвучала насмешка.

Лорен бросила на него внимательный взгляд. Она некогда считала Адриана циничным, но Райс Реддинг был просто воплощенным цинизмом.

— Нет, — просто ответила она.

— Что «нет»?

— Я не выйду за него замуж, даже если бы он сделал мне предложение. Но он его не сделает.

— Значит, я ошибался в отношении ваших чувств?

Лорен больше не собиралась лгать.

— Нет, — ответила она. — Вы не ошиблись относительно моих чувств.

— Нет, — сказал он, — я имел в виду его чувства. И, извините, что надоедаю вам, но почему вас беспокоит поместье Риджли, если вы не собираетесь выходить за него замуж?

— Разве это единственное основание для беспокойства?

— Для большинства женщин это было бы единственным основанием.

— Значит, вы так плохо думаете о женщинах?

— Я думаю плохо обо всех, — с улыбкой поправил он.

Лорен сцепила лежавшие на коленях руки. Дело было труднее, чем она предполагала. Самому ему явно дела нет до поместья, а она думала… Она не знала, чего именно она ожидала.

— Почему?

— Почему я плохо думаю обо всех? Думаю, это оттого, что у меня нет оснований думать иначе. Я использую людские слабости, мисс Брэдли. Я знаю их все.

— А у вас самого тоже есть слабости?

— Конечно.

— И каковы же они?

— Чтобы вы могли ими воспользоваться?

Лорен была вынуждена улыбнуться.

— Не думаю, что вы бы это допустили.

— Я мог бы сделать исключение… Вы мне так и не сказали, почему вы проявляете такой интерес к поместью Риджли.

— Это неважно.

— О нет, это важно. Вы меня интересуете, Лорен Брэдли. По всему видно, что вам… скажем так… есть дело до лорда Риджли. И в то же время вы говорите, что у вас нет ни надежды, ни намерений выйти замуж за нашего милого виконта. И вот бы здесь, со мной. Как бы мне ни хотелось усилить мое обаяние еще одной чудесной чертой характера, но увы, я не высокомерный болван. Я всегда предпочитаю точно знать, в какую игру я играю.

Лорен вздохнула. Она не могла больше тянуть.

— Не могу ли я как-либо убедить вас продать Риджли? Продать его сейчас.

Райс повернул к ней свое суровое лицо, и глаза его при этом стали еще темнее.

— Вы только что упомянули азартную игру. Что конкретно вы могли бы поставить на кон?

— Денег у меня немного. Но в Соединенных Штатах у меня есть коттедж.

— И что же я буду делать с коттеджем в Соединенных Штатах? — возразил он.

— Вы можете его продать.

— И сколько же он стоит?

Лорен покачала головой.

— Я точно не знаю. Но вы игрок, — бросила она вызов.

— Но подобно большинству игроков, я хочу знать, что будет ставкой в игре. Что еще?

Вопрос был безжалостным. Лорен не могла ответить «я сама». Она не могла этого произнести. Но она знала, что это было единственным, что у нее осталось. Но, вероятно, она ему не понадобится. Она определенно не является красавицей в отличие от большинства женщин, которых она встретила у леди Каролины.

— Вы сами?

Райс прочел ее мысли, ее тайные мысли. Она тяжело вздохнула. Когда она представила, что кто-то другой, не Дцриан, касается ее тела, она почувствовала, что в ней что-то умерло. Она догадалась, что эта мысль отразилась на ее лице, потому что его лицо посуровело, оно стало даже жестоким.