Энди подождал, пока брат выберет и оседлает темно-серую кобылу.

Оли Олсен, пыхтя и ругаясь, карабкался в седло. Кобыла стояла смирно, потому что была почти так же стара, как и ее хозяин.

Черт! Это будет его последний, победный выезд! У него уже никого не осталось. Несколько дней назад, когда он получил извещение о необходимости выплаты военного налога, он стал подумывать о том, что ему придется пустить себе пулю в лоб, чтобы его живым не вышвырнули с земли, за которую он проливал сначала кровь, потом пот, и где лежала его жена. И вдруг таинственный незнакомец в черном вручил ему сумму, достаточную для выплаты налога.

Надо было поторапливаться. Времени оставалось мало, а сердце у Оли пошаливало. Доктор не обещал ему больше года жизни.

Мысль выдать себя за Ночного Ястреба посетила Оли на встрече у Сэма, но он промолчал, не поделившись ни с кем своими соображениями. Оли опасался, что его либо поднимут на смех, либо силой оставят дома.

Оли Олсен сражался еще с каманчами. Справиться с этими молокососами Мартинами было раз плюнуть. Оли в последний раз проверил свою винтовку, поплевал для верности и пустил свою старушку Сару Джейн быстрым шагом.

Кэл Торнтон, чьи земли граничили с плантацией Макдугалов, метался по дому в поисках черной шляпы. Ну хоть бы какая-нибудь черная шляпа!

Он взглянул на часы, завещанные ему отцом. Часы и ферма. Немного. Но трудясь на ферме, он сделал из нее игрушечку, которую можно было показывать на выставках… Но тут разразилась война… Вместе с друзьями Кэл стал под ружье и начал исправно маршировать под барабанный бой, полагая, что через несколько недель он с победой вернется на свою ферму. Прошли месяцы… счет пошел на годы…

Сначала умер его ребенок. Потом жена. Кэл предполагал, что она ушла из этого мира от одиночества, а не убитая пневмонией, как говорили врачи. Он обвинял во всем янки и в слепой, одинокой ярости ненавидел Весли Карра.

Но несколько часов назад Вес заставил его восхищаться собой. Карр оказался единственным, кто был готов пожертвовать собой ради семьи, презиравшей его и пренебрегавшей им, единственным, кто оказался готовым вернуть Ночному Ястребу долг за всех арендаторов.

Он, конечно, ошибался в Весе Карре. Сейчас он расплатится за свою ошибку и вернет долг.

Джесус изо всех сил нахлестывал свою лошадь. Записка, которую ему вручил сеньор Реддинг, лежала на дне его кармана в целости и сохранности.

Записка была адресована полковнику, главному военному начальнику, квартировавшемуся в Остине. Ему вряд ли удастся добраться до города раньше полудня. Это поздно.

Мексиканец не знал, каковы планы сеньора, но чувствовал, что он задумал опасное дело. Очень опасное. И Джесус пришпорил лошадь.

Сюзанна выехала из дома пораньше, чтобы не столкнуться с Весом. Оседлав свою гнедую кобылку, сначала она отправилась на старое фамильное кладбище.

Около ограды Сюзанна спешилась, подошла к камню, под которым покоился отец, и пробежала пальцами по погребальной надписи.

— Он бы понравился тебе, папа, — шептала женщина со слезами на глазах. — Я уверена в этом. Ты всегда умел разбираться в людях. Ты заглядывал им прямо в душу. У него чистая душа. Просто рядом с ним никогда не было близкого человека, которому он мог бы доверять и кто бы доверял ему. Папа, я уверена, что ты бы одобрил мой выбор. Мне кажется, что сейчас ты внимательно смотришь на него сквозь очки и расспрашиваешь его о том, что он собирается делать. Он не ответит, но ты ведь и так поймешь, папа. Ты почувствуешь доброту, которая в нем есть и которую он всегда старается скрыть. Ты заметишь необычайную силу, которой он обладает, и благородство, которое он скрывает. Но он добр и благороден. Правда, иногда он кажется суровым и безжалостным. Я не знаю, папа, смогу ли я ему помочь, но я должна попробовать.

Сюзанна залилась слезами, которые еще с утра готовы были хлынуть потоком. Она проснулась одна. И только вмятина на подушке напоминала о волшебстве ночи. Вмятина и драгоценности, которые он оставил у изголовья. Безделушки были напоминанием о смертельной угрозе, которая нависла над ней и Весом несколько месяцев назад. Угроза миновала. Воспоминание осталось. И появилась уверенность в том, что Райс Реддинг всегда придет на помощь. Сюзанна по достоинству оценила значение дара.

Она совершенно не удивилась, обнаружив в другой комнате деньги; сумму, достаточную, чтобы заплатить налоги, ни центом больше — Райс знал, что ни она, ни Вес не возьмут больше необходимого.

Сюзанна медленно поднялась с колен, отряхнула грязь, налипшую на брюки, и поправила волосы, выбившиеся из-под черной шляпы. Широкополой черной шляпы, которую ей посчастливилось найти. Шляпа была ветхой и очень большой по размеру. Сюзанну это вполне устроило: можно было скрыть роскошные волосы.

— Я вернусь, — пообещала Сюзанна отцу, но она знала, что сказанное могло оказаться пустой бравадой. Вполне возможно, что она не сдержит слова.

— Всадник — эхо донесло предупреждающий сигнал до ушей двух людей, сидевших на пороге лачуги и перебрасывающихся в карты. Харди и Кейт переглянулись: слишком рано.