Если какая-нибудь наша политическая партия соберет аудиторию и примется ей объяснять про культуру, про то, что надо, надо, надо, про духовные богатства и т. п., результат будет - два ноля.

В некотором смысле такой подход партий к культурному "строительству" даже можно понять. Но мешает что-то.

И не то, что не стоит собирать аудитории, устраивать тематические вечера и подобное прочее. Как раз стоит. И такая культурная работа должна продолжаться. Но исполняя ее, мы не можем не помнить, что лишь касаемся самих проблем чисто внешне, как будто отдаем налог или приносим жертву языческим богам, по обряду, по обязанности, диктуемой извне, пользуясь алтарями на улице. Вне святилища, вне храма.

Не чувствуем главного в главном. Занимаемся проблемами культуры, на деле не исходя из нее самой.

К партиям и общественно-политическим движениям, повторюсь, это относится прежде всего.

Плоды мысли, духа, немассовой поначалу деятельности адресованы каждому без исключения. Отсюда следует очень простая вещь: каждый и право имеет на все сокровища культуры, на культуру, как таковую. Конечно, со стороны каждого необходимо нечто ответное. Назовем это чувством ответственности перед самим собой, упирая на слово чувство. Пробуждением в каждом человеческого, жизнеспасительного для каждого в конце концов... Другой бы сказал обязанности. Хотя понятие обязанности в данном случае вообще не применимо.

Другое дело - общественно-политическая организация, чьи устремления, по определению, прямо как будто нацелены на благо государства, да и само государство. Понятие обязанность, когда речь идет о культуре, культурном строительстве, здесь как раз вполне к месту.

Итак, с одной стороны - права, а с другой - обязанности. Парадоксальность эта возникает в результате перехода на язык политики, поскольку основательному обществу в лице своего посредника - государства предназначено выступать историческим ответчиком за использование самого важного общественного наследства - культуры. Иначе к чему тогда политики, правительства, верховные советы, думы и советы федераций...

Больше того, в обозримом грядущем правительства должны стать своеобразными комитетами культуры. Разумеется, никуда не денутся в обозримом времени и иные ведомства - экономические, финансовые, военные... Но сверху над всеми - что-то вроде комитета культуры. А не внизу, не на последнем месте, как теперь.

Не потому что культура для общества, государства - новый вариант диктатуры или гегемонии. А потому, что человеку и человечеству острее всего потребна на нашем этапе истории гуманитарная и гуманная среда обитания. Худо-бедно мы рождаемся и живем именно в культурной среде - той или иной. Словно в своеобразном океане. Надо это открыть для себя. Осознать как главное. Глубинное, или как ядро в орехе. Наличествует культурная среда значит вырабатывается кислород для нашего

существования. В сущности и каждый человек производит вокруг себя живительный кислород. Удачнее всего в детстве. Преимущественно раннем. Одним своим явлением на свет. Другое дело, сколь полноценно каждый из нас потом научается дышать кислородом культуры. Умеет ли современное общество научиться дышать. Особенно в лице его политических, властных, государственных институтов. Способно ли оно хотя бы к серьезной постановке этой проблемы. Или по-прежнему, собакой на сене, хорошо ли, плохо ли выступая в основном лишь хранителем накопленного культурой, будет только отлаиваться: видите, мол, сколько у меня всяких текущих забот.

Заботы, действительно, серьезные... Но, может быть, опираясь на гуманитарное, человеческое - культурное в людях, сподручней и текущие заботы снимать. По крайней мере, ошибок совершишь меньше.

О верховенстве духовного в отношениях между людьми затверждено на Земле еще задолго до писанной истории. Примат культуры, как фундаментального, основополагающего в создании обществ и государств, и упрочении их сил для исторического существования становится исследовательской и публицистической темой лишь теперь, последнее время. В древности о жизнесохраняющей роли гуманитарного для обществ вещали единицы, предсказывавшие при падении нравов, при пренебрежении к духовному погибель городу или царству. При масштабах тогдашних ойкумен и локальности человеческих территориальных объединений подобные перспективы были очевиднее что ли, прозрачней. Для единиц, естественно. Верно отметил С. Крымский ("Вопросы философии", No 4, 1998 г.): из 21 земных цивилизаций "выжили до вашего времени только 4, те, которые создали общечеловеческие этические ценности, выраженные в мировых религиях".

При продвижении вперед послеантичного человечества смысловое в наших общественных, государственных да и бытовых устроениях как бы совсем заслонило собой духовное. И теперь вновь, словно при жизни древних учителей, все чаще раздаются голоса о краеугольности, о приоритете гуманитарного, гуманного в самих основаниях, на которых держатся и общества, и государства, и человечество.

И тому есть веские причины. Увеличение численности населения на планете, взаимосвязанность друг с другом и взаимозависимость народов земного шара, ветры и вихри культурных взаимовлияний, гигантские накопления в общемировом запаснике миросмыслящих знаний. И если совокупное человечество все еще пребывает в отрочестве, то и элементы общего повзрослеют налицо. Растет уровень образования, а значит увеличивается (иначе не может быть) тяга к полноте и цельности. И даже комплекс неполноценности люди все меньше и меньше скрывают. И... тревожит уже не единичных персон запущенность нынешняя гуманитарного.

Теперь и пророками не надо быть. Увеличившись до общечеловеческих масштабов, эта проблема вновь как бы обретает прозрачность. Многими отмечается, что моральное, гуманитарное проглядывает и в прежде традиционно прохладных нормах дипломатических отношений. Здесь нынче не только любезны друг с другом. Сам тот факт, что сейчас отношения между государствами признаются и теоретически своеобразным вариантом анархии, даже ее образчиком, говорит о многом. Оглянулись, и обнаружили, почувствовали такая вот у нас международная мать порядка.