– Рокэ из Кэналлоа, доволен ли ты платой? – Гампана произнес ритуальные слова так, словно и в самом деле с волнением ждал ответа.

– Да, – кивнул талигоец.

– Рокэ из Кэналлоа, проверь, в целости ли возвращен тебе залог.

– Да, – Алва даже не взглянул в шкатулку, хотя Луиджи не исключал, что число сапфиров поуменьшилось.

– Рокэ из Кэналлоа, есть ли у тебя просьбы к городу Фельпу, которому ты оказал неоценимую услугу?

– Да, – спокойно произнес талигоец, и Луиджи показалось, что Гампана от неожиданности свалится. Тем не менее гран-дукс сумел проблеять:

– Чего хочет Рокэ из Кэналлоа?

– Я прошу славный город Фельп отпустить в мое распоряжение сроком на год три боевые галеры с полными командами. Но я никоим образом не хочу ослаблять город и прошу принять назад причитающуюся мне плату и четверть моего залога, а этот камень, – Алва поднял на ладони алую искру, – пусть украсит ожерелье Хранительницы Фельпа. Остальную часть залога отдаю капитанам и командам галер в качестве платы за их помощь.

– Раскуси меня зубан! – Дерра-Пьяве и не подумал дождаться ответа гран-дукса. – «Бравый ызарг» ваш! И пусть кто-то что-то вякнет!

Коротышка еще не закончил, а Луиджи уже стоял рядом. Дуксия отпустит, еще бы не отпустить за такую-то плату! Отец будет недоволен, но Луиджи Джильди уйдет с синеглазым чужаком и вряд ли вернется. В Фельпе остаются Карло, Горацио и Тереза, этого довольно, чтоб продолжить род, а его зовет дорога. После войны, после встречи с закатными тварями, после смерти Поликсены он не может жить, как прежде. Не может и не хочет…

– Рокэ, зачем вам понадобились галеры? – Курт Вейзель был хмур, как, впрочем, и всегда. Бергер был редкостным занудой, но неплохим человеком. Марселю он нравился. Издали.

– Ну, – хмыкнул Савиньяк скорее по привычке, чем от большого веселья, – почему бы и не иметь под рукой три хорошие галеры. Вещь полезная.

– С командами, которые за вами без всяких сапфиров в Закат прыгнут и не поморщатся, – бергер упрямо обращался к Ворону. – Рокэ, я хотел бы знать…

– Насчет Луиджи и Дерра-Пьяве ничем помочь не могу, а Рангони, Курт, нужен в первую очередь вам.

– Мне? – удивленный артиллерист выглядел уморительно, но Марселю отчего-то смеяться не хотелось.

– Именно. – Алва развязал воротник, блеснула серебряная цепочка. – Курт, я ценю ваше общество, но здесь вы свое дело сделали. Вы пойдете навстречу Альмейде. Думаю, он уже пришел или вот-вот придет на Марикьяру. Ваше дело – его завернуть до того, как сменится ветер.

– Его высокопреосвященство отзывает эскадру назад? – уточнил Вейзель.

– Нет. В Олларии об этом узнают, когда «Франциск Великий» бросит якорь в Хексберге. В Померанцевом море от океанских парусников толку, что от кавалерии в болоте. Тут нужны галеры, а нам флот понадобится у берегов Придды.

– Ты отсылаешь эскадру, потому что она бесполезна здесь или потому что она нужнее в Придде? – Савиньяк отбросил то, что некогда было кистью винограда. Он больше не улыбался.

– И то и другое. Мы не знаем, что творится в Олларии, но и в Олларии не знают, что делаем мы. Курт, я напишу Рамону, герцогу Ноймаринену и наместнику Алвасете. Эмиль, «Бравый ызарг» в твоем распоряжении. Если верить мастеру Уголино, это самая быстрая галера Померанцевого моря. Держи ее на внешнем рейде и не шляйся по ночам.

– Хорошо. – Кавалерист выглядел слегка растерянным. – Во имя Леворукого, чего ты опасаешься?!

– Излома эпох, – хмыкнул Алва. – Курт так доступно все объяснил. Впрочем, мне и впрямь не понравилась одна вещь.

– Только одна? – Эмиль с отвращением оттолкнул блюдо с изувеченными фруктами. – Я насчитал самое малое три. Тебя в одиночку отправили к Фоме, мы остаемся здесь, а из Олларии ни слуху ни духу. Лионель, конечно, предпочитает собственных курьеров королевским, но маменька Герарда не могла упустить оказию. Да и вообще, братец уже сорок раз должен был написать…

– Близнецы имеют обыкновение чувствовать друг друга, – заметил Вейзель. Марсель был готов поклясться, что артиллерист не только встревожен, но и доволен, что от его пророчеств больше не отмахиваются. – По крайней мере, так было в знакомых мне семьях.

– Если б у Лионеля были неприятности, я бы понял, – кивнул Савиньяк. – Я уверен, с ним все в порядке.

– С ним в порядке, но он не пишет. Зато пишет Сильвестр, и много. Курьер не жалел ни казенных денег, ни лошадей. Его высокопреосвященство среди всего прочего озаботился сообщить, что я отправляюсь в Урготеллу, но о том, что мне следует расторгнуть договор с Фельпом, ни слова. Письмо написано в ночь на двенадцатый день Летних Волн. Фердинанд подписал указы двенадцатого, нет сомнений, что они были готовы с вечера.