– Маршал Рокслей, – значительно произнес Джордж Вускерд, – когда я смогу передать вам обличающие тирана документы?

– Когда будет время, – скривил губу Рокслей, – и не мне, а хуриям.

– Я думал, Генри, вы умнее, – маркиз Фарнэби откинулся на спинку кресла и пригубил вино. – Неужели вы не понимаете, что к весне вы снова окажетесь в Багерлее? Уже навсегда.

– Зато вы окажетесь там прямо сейчас, – отрезал маршал. – Морен, взять его! Взять всех, кроме женщин, герцога Придда, виконта Рокслея и генерала Хорни.

– Дурак, – бросил Маркус Фарнэби, смакуя вино. Рокслей сделал вид, что не слышит. Король шумно вздохнул, на высоком лбу выступила испарина; Фердинанд Оллар медленно утер лицо и поднялся, резко оттолкнув кресло.

– Измена! – крик был неуверенным, словно король боялся кого-то потревожить. – Гвардия, ко мне!

– Замолчите! – зашипел Кракл. – Во имя Создателя, замолчите!

– Ваше величество!

Высокий теньент с обнаженной шпагой в руке ворвался в столовую из малого кабинета. Конечно же, офицерский пост у шкатулки с малой печатью! Заговорщики о нем забыли.

– Теньент Давенпорт, – прикрикнул Рокслей, – стоять!

Офицер остановился, но не потому, что послушался, он просто растерялся.

– Чарльз, – вполголоса произнес Джеймс Рокслей, в отличие от кузена казавшийся смущенным, – успокойся, все в порядке, я тебе после объясню.

– Ваше величество, – Давенпорт смотрел только на короля, – что случилось?

– Господин маршал, – оказывается, Морен отходил, а Луиза и не заметила, – часть гарнизона во главе с полковником Анселом заперлась в казармах и не желает подчиняться вашим приказам. Я предупреждал, что…

– Замолчите, глупец! – рявкнул господин маршал. – Фердинанд Оллар, вы поедете со мной и прикажете Анселу сложить оружие.

– Полковник Ансел исполняет свой долг! – неожиданно внятно произнес Фердинанд, лицо которого из снегового стало багровым. – Он, в отличие от вас, истинный человек Чести и настоящий талигоец.

– Господин Оллар, – перебил Рокслей, – вы хотите, чтобы на улицах Кабитэлы пролилась кровь? А она прольется, причем по вашей вине. Если Ансел заупрямится, он сгорит заживо вместе со своими казармами, а заодно сгорят несколько улиц. Вы этого хотите?

Король молчал. В отличие от Кракла, лицо которого пошло пятнами.

– Оллар, сдавайтесь, – ну и кансилльеры в Талиге, один гаже другого, – это облегчит вашу участь. Альдо Ракан – истинный рыцарь, я всегда восхищался этим молодым человеком, он…

– Только Ракан может владеть Талигойей! – выкрикнул Вускерд. – Эрнани Одиннадцатый был предательски убит, но убийство короля не делает таковым узурпатора.

Вот мразь! Святая Октавия, бывают же такие дряни! Ызарги и крысы по сравнению с Краклами и Вускердами прямо-таки воплощенное благородство и к тому же молчаливое.

– Теньент, – тихо и устало произнес Фердинанд Оллар, – сложите оружие. Ваша смерть никому не нужна, как и ваша честь. Нет короля, нет присяги, нет Талига… Ничего нет…

– Что там объявил ваш Эсперадор? – Давенпорт со смешком обернулся к маршалу Рокслею. – Присяга, данная против воли, не имеет силы?

– Время шуток, молодой человек, прошло, – резко бросил маршал. – Ваше счастье, что я знаю вас и уважаю вашего отца. Уберите шпагу и уходите.

Офицер задумчиво глянул на свое оружие, сдержанно поклонился королю и вдруг резко переломил клинок о колено.

– Значит, не имеет силы? – обломки полетели прямо в пятнистую морду Кракла. – Ну нет! Присяга, отмененная против воли, остается присягой. Именем Талига!

Чарльз Давенпорт спустил курок, почти не целясь. Грохнул выстрел, дико закричала Дженнифер Рокслей, ее муж, прижимая руки к животу, мешком плюхнулся в свое кресло; сквозь растопыренные пальцы хлестала кровь. Запахло порохом и чем-то отвратительным донельзя, упал и со звоном разлетелся бокал. Теньент саданул рукоятью пистолета в висок разинувшего рот гвардейца, ударом ноги распахнул окно и под доходящий до звона визг дурищи Феншо выскочил на террасу.

Луиза посмотрела на королеву. Стерва лежала в глубоком обмороке на руках Валентина Придда.

Этот день все-таки наступил! Над свободной Талигойей вновь реяло знамя Раканов, а последний потомок великого узурпатора был схвачен в собственном дворце за ужином. Фердинанд сопротивления не оказал, его не хватило даже на то, чтоб покончить с собой, как подобает мужчине и дворянину.