— О да, — ответил Ребус, и Вандерхайд открыл дверь в комнату, освещенную так же скудно, как коридор.

— Сюда, пожалуйста.

— Благодарю вас.

В затхлом воздухе пахло лекарствами. Большой уютный диван, два глубоких кресла; одна стена полностью занята застекленными книжными шкафами. На других стенах несколько скучноватых акварелей. И множество экзотических безделушек.

Широкая деревянная каминная полка была сплошь уставлена африканскими, карибскими, индийскими и китайскими статуэтками.

Вандерхайд опустился в кресло. Ребуса поразило, что в просторной комнате нет ничего лишнего: мебель специально расставлена так, чтобы помочь слепому ориентироваться.

— Этими побрякушками, инспектор, я увлекался в молодости.

— Видно, что их собиратель много путешествовал.

— Скорее, что он был весьма легкомыслен. Выпьете чаю?

— Нет, сэр, благодарю вас.

— Может быть, чего-нибудь покрепче?

— Спасибо, тоже не стоит. — Ребус улыбнулся. — Вчера вечером я хватил чуть-чуть лишку.

— Слышу по голосу, что вы улыбаетесь…

— Вы не спешите спросить, по какому поводу я вас побеспокоил, мистер Вандерхайд.

— Вы правы. Возможно, это потому, что я знаю, инспектор. Или потому, что мое терпение безгранично. Время для меня не так ценно, как для большинства людей. Поэтому я и не тороплю вас. Мне некуда спешить.

Он снова улыбнулся, устремив глаза куда-то поверх головы Ребуса. Тот молчал и слушал.

— К тому же, — продолжал Вандерхайд, — поскольку я не выхожу, почти никого не принимаю и, насколько мне известно, никогда не нарушал законов, то возможных поводов для вашего посещения остается ничтожно мало. Может быть, все-таки выпьете чаю?

— Я, наверно, помешал вашему чаепитию? — Ребус заметил, что на полу рядом с креслом Вандерхайда стоит почти пустая чашка. Посмотрев вокруг своего кресла, он увидел на потертом ковре еще одну и быстро опустил руку: дно чашки и ковер под ней были теплыми.

— Нет, — сказал Вандерхайд, — я уже его закончил. Вместе с гостем.

— С гостем? — спросил Ребус удивленным голосом.

Старик улыбнулся, чуть снисходительно кивнув головой. Ребус, хотя и понял, что его раскусили, решил идти напролом.

— Разве вы не сказали, что у вас почти никто не бывает?

— Вот именно, почти. Сегодняшний день — исключение, подтверждающее правило. Уже второй посетитель.

— Могу ли я спросить, кто был первый?

— Могу ли я спросить, инспектор, по какому вы делу?

Теперь улыбнулся Ребус, кивнув самому себе. К щекам хозяина приливала краска. Ребусу все же удалось вывести его из равновесия.

— Итак? — В голосе Вандерхайда зазвучало нетерпение.

— Итак, сэр. — Ребус встал и принялся ходить по комнате. — Я нашел ваше имя в одной студенческой работе, посвященной оккультизму. Это вас удивляет?

Старик немного помолчал.

— Это мне скорее льстит. И я не лишен самолюбия.

— Но не удивляет?

Вандерхайд только пожал плечами.

— Ваше имя упоминается в связи с деятельностью оккультной секты, практиковавшей в Эдинбурге в шестидесятые годы. Вы были ее участником?

— Не отрицаю.

— Точнее сказать, вы были ее руководителем, или даже — если уместен такой термин — светилом.

Вандерхайд рассмеялся неприятным, скрипучим смехом.

— Я тронут, инспектор. Поистине тронут. Продолжайте, пожалуйста.

— Найти ваш адрес не составило труда. В телефонной книге всего несколько человек с такой фамилией.

— Почти все мои родственники живут в Лондоне.

— Я пришел к вам, мистер Вандерхайд, в связи с расследованием по делу об убийстве. Не исключено, впрочем, что смерть была случайной, а вокруг нее затеяна какая-то темная игра.

— Вы меня интригуете.

Вандерхайд сложил кончики пальцев и поднес их к губам. Он совершенно не походил на слепого. На передвижения Ребуса по комнате он не обращал внимания.

— Тело было обнаружено лежащим с раскинутыми в сторону руками, ноги вместе…

— Обнаженное?

— По пояс. По сторонам тела — две сгоревшие свечи, а на стене над ним — знак: пятиугольная звезда.

— Что-нибудь еще?

— Нет. Рядом с телом на полу — банка и в ней несколько шприцев.

— Смерть от передозировки наркотика?

— Да.

— Хм-м-м…

Вандерхайд встал со своего места и прошел прямо к книжному шкафу. Он не открыл его, но стоял, словно читая названия на корешках.