Я почувствовал «песню смерти» еще тогда, когда ворота только лишь начали приоткрываться. И Ландер, насколько я помню, тоже. Мы с ним соскочили со ставших бесполезными коней, понеслись к распахивающимся воротам, одновременно ударили в их правую створку всей силой своих тел и оказались внутри, среди вяло двигающихся инксов.

Если вы думаете, что легко орудовать мечом в самой гуще полусонной толпы, то вы жестоко ошибаетесь. Ведь даже пораженные насмерть падают на землю далеко не сразу. Я хорошо запомнил то, как, протыкая мечом очередного противника, понял вдруг, что с ним что-то не так. И лишь когда я выдернул свой меч обратно, до меня дошло, в чем же дело, — у этого инкса напрочь отсутствовала голова, снесенная за миг до моего удара Ландером. Но, к сожалению, «песня смерти» длится недолго. Она смолкает, оставляя тебя наедине с просыпающимся врагом. И вот тогда-то и начинается самое сложное.

Мы сражались под аркой у самых ворот. С каждой секундой было все тяжелее, потому что движения затруднялись телами убитых. Вдобавок ко всему инксийские латы сильно стесняли нас. Из всего нашего авангарда погибло уже больше половины. Я успевал заметить, как еще один кочевник, не сумевший увернуться от меча или прозевавший смертоносное жало копья, валится бездыханным. Но и Ландер, и Крон пока еще были живы. И Йорка тоже. Я видел, как она отступает под градом ударов, с трудом успевая парировать смертоносную сталь. Я начал пробиваться к ней и сразу же подставил под удар свою спину. Спасибо Крону — он оказался проворнее, чем инксиец.

На какой-то краткий миг мне даже показалось, что мы не выстоим. Но тут в воротах появились всадники в звериных шкурах, и радостный крик Ландера подтвердил, что наша армия уже в Гдане. И мы получили небольшую передышку для того, чтобы сбросить с себя осточертевшие железяки, вдохнуть полной грудью воздух и снова прислушаться к «песне смерти».

Степная армия ворвалась в город, волной прокатилась по его улицам, повсюду сея разрушения и смерть. Почти каждый человек имел право ненавидеть инксов. Почти каждый имел свои счеты с ними. И каждый сегодня предъявлял свой счет к оплате.

Я никогда не слышал, чтобы инксийцы насиловали наших женщин. Наверное, они считали людей существами, несравненно более низшими, чем сами инксы. Чем-то вроде животных. И поэтому пренебрегали степными женщинами. Не могу сказать, чтобы кочевники придерживались аналогичного мнения, тем более что инксийки были очень красивыми…

В Гдане никого не осталось в живых. Никого из более чем пяти тысяч инксов. Степная армия потеряла в этом сражении около двух тысяч человек. И это несмотря на то, что мы были нападающей стороной и нам было очень сложно ориентироваться в крепости, где раньше никто из нас не бывал. Произошло это потому, что инксам мешали их собственные узкие улицы. Ведь копьями они владели гораздо лучше, чем мечами, а в этих узеньких закутках с копьем не очень-то развернешься. И хотя на некоторых участках сопротивление инксов поражало своей яростью, Гдан пал. И пожары довершили начатое Степью дело.

Моя армия к тому дню насчитывала более сорока тысяч превосходных воинов. С трудом верится в то, что ее больше нет. Как не верится и в то, что Бессмертные могли осесть в крепостях и стать инксийскими вассалами.

Я вспоминал глаза Йорки, полные яростной ненависти к инксам, и не мог в это поверить. А потом вдруг вспомнил Дара. Дара, Принца Хадра… И поверил…

Все свое свободное время я проводил с Эской, в его мире. Я почему-то перестал относиться к нему как к андроиду. Слишком уж «по-человечески» он вел себя. Мы с ним часто и подолгу болтали на самые разные темы. Но было заметно, что Эску очень интересуют вопросы, связанные с жизнью на Земле. И он не переставал все время талдычить о том, что неплохо бы им иметь на Земле наблюдателя. Я же старательно отвечал на все вопросы и делал вид, будто обдумываю это его предложение — остаться здесь, на Земле.

Честно говоря, у меня порой и правда возникало такое желание. Та часть моего сознания, что привыкла к спокойной (по сравнению с боями в степях) жизни, очень не хотела никуда отправляться. Ну, разве здесь плохо? Тем более — жить ВЕЧНО! Сколько людей мечтало бы оказаться на моем месте!

Ведь я смогу вести спокойную и обеспеченную жизнь (Эска это гарантирует), ни в чем себе не отказывать. У меня никогда не будет возникать никаких проблем, если я сам не начну искать приключений на свою задницу. Это ведь гораздо лучше, чем оказаться в первобытном мире, в самом пекле войны, которую сам же и собираешься развязать. Гораздо лучше жить спокойно здесь, чем явиться в иной (почти уже позабытый мною) мир в образе этакого ангела смерти, несущего пожары и разрушения.

Пусть уж они живут себе там без меня. Все — и люди, и инксы, и Бессмертные. И даже Дар, Принц Хадра. Пусть он сидит себе на Троне Принца, в своей крепости…

И с усмешкой вспоминает старика Оке. И, хохоча, рассказывает всем о том, как Оке сбежал из Степи, бросил свою армию, бросил всех людей… Отдал все и всех в полную власть инксийских тварей… Хрен тебе, Принц Хадра!!! Я собственноручно сверну тебе шею!!! Дай только срок, и я с тобой рассчитаюсь! И с тобой, и с инксами!

Это я пока еще просто вхожу в образ и вспоминаю все, что было мной позабыто. Я пока еще просто отдыхаю и набираюсь сил. И учусь, запоминаю все, что может мне пригодиться…

Постепенно я изучил, как именно нужно обращаться с этими самыми «камерами внепространственного перемещения», если хочешь оказаться там, где надо, а не хрен знает где. Не скажу, чтобы это было простой задачей, но я с ней справился. И теперь я уже без помощи Эски мог посещать его мир.

Отлучки мои с Земли происходили все чаще и чаще. И постепенно мои отношения с Таней сошли на нет. Наверное, она решила, будто я нашел себе другую женщину. Что ж, объяснение для нее вполне правдоподобное, хотя и в корне неверное. Во всяком случае, мы расстались с ней очень мирно.