— Я вернулся не для того, чтобы наблюдать твои истерики!!! — выкрикнул я в ответ.

— А зачем? Зачем ты вернулся? — Йорка с трудом удерживала рвущегося на дыбы коня, испуганного ее собственным криком. — Чего ты хочешь добиться? Чего? Ты думаешь, мои люди пойдут за тобой? После того как ты сбежал отсюда! После того как ты бросил Степь!..

— Йорка… — попытался все же образумить ее я. — Йорка, послушай…

— Что — Йорка? Что? — Глаза ее горели бешенством. — Я уже четыреста лет Йорка! Убирайся отсюда! Трус!!! Инксийский прихвостень!!!

Ну, все! Она меня уже достала! Четыреста лет она, видите ли, Йорка!.. Соплячка паршивая!!!

— А ну слезь с коня!!! — гаркнул я во весь голос и рванул из ножен свой меч. В этот момент я готов был ее разорвать на куски. — Слезь с коня, и я выпущу тебе кишки! Слышишь меня? Или, может быть, ты БОИШЬСЯ? Ты — трусливая девчонка!!!

Йорка задохнулась от ярости, соскочила с коня и схватилась за меч. Я тут же почувствовал «песню смерти». И, взглянув на Йорку, понял, что она тоже ее услышала. Что ж, теперь мы с ней на равных…

Первый удар мне удалось парировать и я даже сумел ответить ей — лезвие моего меча распороло ее куртку и окрасило рукав в кровавый цвет. Йорка отскочила и снова кинулась в атаку. Я попытался сделать выпад, но она удачно нырнула под меч и, если бы не чистая случайность, не миновать бы мне смерти. Несколько секунд мы бились с ней на равных, но Йорка вдруг полоснула мечом мне по груди, и я не успел увернуться. Я почувствовал, как острая сталь распарывает мою кожу и по груди начинает струиться что-то теплое. Я начал отступать к скалам и увидел злобную ярость в глазах Йорки. А потом…

Потом я неудачно подставил свой меч, отражая ее рубящий удар, и он сломался. Йорка тут же воспользовалась этим и произвела точный и быстрый выпад, направленный прямо мне в горло. То есть она ПОПЫТАЛАСЬ это сделать, но… «Песня смерти» для нее смолкла…

Я смотрел на тоскливо-медленно приближающееся ко мне острие меча и думал о том, что сейчас я могу убить Йорку. Мне это ничего не стоило сделать, даже тем небольшим обломком стали, что я все еще сжимаю в руке. Но я не смог ударить.

Я посмотрел в ее глаза, и в них не было уже злобы или ненависти. Были только страх и отчаяние. Причем страх не за себя — за меня…

Я отступил в сторону, и отточенное лезвие проплыло мимо моего лица. И тут кончилась моя «песня»…

— …Нет!!! — закричала испуганно Йорка.

Меч пронесся мимо, но Йорка этого еще не поняла. Она попыталась изменить траекторию движения смертоносной стали, неловко изогнулась и рухнула мне на грудь. Рука ее безвольно выпустила оружие, голова прижалась к моему плечу.

— Нет… — прошептала она. — Оке…

Я обнял ее, прижал к себе и почувствовал, как дрожит ее тело, как руки Йорки обнимают меня. Я услышал ее голос, полный слез и отчаяния.

— Оке, милый… — шептала она. — Прости… Прости меня… Я не хотела… Прости…

— Девчонка… — прошептал я в ответ. — Глупая девчонка…

* * *

Утро постепенно набирало силу. Солнечный свет начал просачиваться в нашу комнату. Йорка сладко потянулась и открыла глаза.

— Оке… — прошептала она. — Ты здесь?..

— Нет, — ответил я. — В Лаоэрте… Сижу на Троне Принца…

— Глупый старик Оке, — пробормотала Йорка. — Самый глупый старик на свете…

— Старик?! — улыбнулся я в ответ. — Ты на себя посмотри! Старик! Ха! Ну старик! Ну и что? А кто из молодых позарится на такую четырехсотлетнюю бабку!..

— Мне только триста девяносто семь, — поправила Йорка, устраиваясь поудобнее под медвежьей шкурой и сворачиваясь в теплый клубочек. — И помнится, ты меня вчера назвал девчонкой…

— Назвал, — согласился я и вдруг вспомнил. — Как твоя рука?

Йорка села и осторожно ощупала пальцами повязку на своем левом предплечье. Я посмотрел на ее красивое и крепкое тело и подумал о том, как же я по ней соскучился.

— Нормально, — сказала она, снова пристраиваясь рядышком. — Жить буду. А ты?.. — Йорка приподняла шкуру и посмотрела на мою перевязанную грудь. — Не больно?..

— Все в порядке, — успокоил я ее.

— Все?! — притворно удивилась Йорка, сдергивая с меня шкуру. — Все-все?! Правда?! Ну-ка, проверим…

Лицо ее стало томно-блудливым, и она приникла ко мне.

— Если сейчас кто-то будет проходить мимо, — строго заметил я, — или вообще заглянет сюда, тебе будет очень стыдно. Вождь горного племени, Бессмертная женщина, храбрый воин и — такое!..