С Серегой, Маринкой и Светкой Сашку не связывало ничего, кроме института. Более того, эти трое были частью другой компании, которая тусовалась, как правило, без Сашки. Нет, от него не прятались и даже бывали искренне рады его нечастым появлениям, но Сашке с ними было неинтересно, если только он не брал инициативу в свои руки, не делал себя центровой фигурой компании хотя бы на вечер. Он любил поговорить, повыступать с гитарой, побалагурить. А это нравилось не всем. Особенно недовольны были те, кто лидировал в Сашкино отсутствие, например ценитель женских прелестей и крепких алкогольных напитков Дуров. Сашка понимал свое интеллектуальное и, если можно так сказать, творческое превосходство над ним и другими ребятами в этой тусовке, и старался пользоваться этим как можно реже, чтобы не накалять обстановку. Так и повелось: он приходил редко, зато ему радовались. Впрочем, Сашка также отдавал себе отчет, что его превосходство совсем не так велико, как иной раз кажется со стороны.

Светка с Мариной относились к той благодарной части публики, которая всегда охотно откликается на любую шутку вне зависимости от ее качества. А Серега просто был славным малым, который искренне любил людей. Он напоминал добродушного дворового пса, который виляет хвостом при виде всякого прохожего, если тот улыбнется ему, причмокнет, а еще лучше бросит кусок печенья. Поэтому Сашка был очень рад, застав в общаге именно их и их втроем. Эти пошли бы и в планетарий, и в зоопарк, и в Мавзолей Ленина.

Голос диктора рассказывал про черные дыры во Вселенной. На куполообразном потолке сменялись изображения чудных воронок в пространстве. Если верить говорящему, эти воронки всасывали в себя все, что находилось в непосредственной близи от них - "в их гравитационном поле" - и бесконечно сжимали до размера точки. При этом время и пространство в черных дырах теряли свои привычные свойства и даже менялись местами, что было уже совсем непонятно. К тому же кресла были не очень удобные, и к концу у всех заболели шеи. Да и выпитое уже давало о себе знать.

После лекции все пятеро сидели в скверике на площади Восстания, и потягивали каждый свое -- кто пивко, кто воду. Здесь была сетчатая тень от листьев старых деревьев.

– Что нам рассказали, ничего не поняла!
– - сетовала Светка, - Какая вообще разница, есть эти дыры, нет их... нам-то что с того?

– Ну как же, - искренне удивлялся Сашка, - как же может быть все равно? Если эти дыры действительно засасывают в себя все, значит они передвигаются относительно Вселенной!

– Не понял, - отпустил горлышко бутылки Серега. Он вообще много чего не понимал, но любили его не только за это. Известная степень недалекости соседствовала в нем с открытостью и искренностью, которые трудно ожидать от обремененного развитым интеллектом примата.

– Представь себе, что черная дыра -- это водяной насос, шланг которого опущен в бассейн, - начал выступление Сашка, - а Земля -- это такой кусочек материи, взвешенный в воде этого бассейна. Сначала нам с Земли кажется, что шланг насоса стационарен -- сосет себе где-то воду в дальнем углу бассейна. Но мы то в воде! И постепенно он притянет нас к себе и засосет внутрь. Так же и настоящая Земля взвешена в безвоздушном пространстве, которое всасывается черной дырой. Когда-нибудь она доберется и до нашей планеты, как бы далеко она не была.

– Но мы же не можем этому помешать!
– - изобразив сожаление на лице, пожала плечами Марина. Маринка представляла собой очень интересный экземпляр -- про таких в комсомольских характеристиках писали: "хороший товарищ". Плюс к тому - ответственная, неглупая, начитанная, старательная. И в то же время Сашка почти физически ощущал границу, за которую Маринкин ум никогда не перейдет. Она просто не сможет понять некоторые вещи, которые и он понимал не до конца -- те же черные дыры - но чувствовал их, и постепенно сживался с непонятым, вписывая его в свое видение мира.

– Сейчас не можем, - согласился Сашка, - но надо изучать это явление, пока есть время.

– Надо, но не юристам, - вернула все на место Светка, - ты бы своим делом занимался лучше. Ты свою дорогу выбрал, и она далеко отстоит от черных дыр.

– Но это же наша Вселенная, - не унимался Сашка, - это происходит буквально рядом с нами! Как можно так к этому относиться!

– "Все вокруг колхозное, все вокруг мое"...
– процитировал Серега.

– Это просто вопрос комфортности самоощущения человека в этом мире, сказал Влад.
– - Каждый из нас знает, что когда его срок на земле кончится, он умрет. Часто ли мы возвращаемся к этой мысли в повседневности? Нет. Мы сами себе ставим "блок" на эту тему. Но всегда были и будут люди, которые бьются со смертью за вечную жизнь, хотя логика говорит: этот вопрос неразрешим. Те же алхимики -- они не решили этот вопрос до конца, но мы ведь обязаны им многим открытиям в биологии, химии, медицине, и их открытия позволили победить эпидемии болезней, считавшихся неизлечимыми, и удлинить срок человеческой жизни. В какой-то мере это решение вопроса бессмертия. То же самое здесь. Для Александра невозможно не думать о проблемах, которые, вполне вероятно, неразрешимы по своей природе, а Светлана с Мариной заблокировали опасную для себя тему. Вы по-разному ощущаете себя в этом мире, и все.

Влад в компаниях говорил не часто и вообще не привечал всякого рода тусовки. Он не любил быть на виду, хотя его высказывания часто расставляли существенные акценты в возникающих спорах, как по поводу теории государства и права, так и касательно прогнозов на ближайшую игру "Спартака" - в равной мере. Кроме того, Влад умел и сам воспринимать информацию, был внимательным и благодарным слушателем. Сашка всегда ценил это качество в друге. Разговоры с Владом позволяли ему самому привести мысли в порядок, когда их накапливалось достаточно много, чтобы начался интеллектуальный хаос.