Дом двенадцать по улице 26-ти Бакинских Комиссаров Сергей Павлович нашел быстро. На его удачу в башне был всего один подъезд. Это упрощало задачу отыскать квартиру, в которой проживала слепая супруга погибшего Бурыгина.

На лавочке у подъезда между чахлыми кустами отцветшей сирени сидели две старушки с насупленными лицами доморощенных контрразведчиков. Издалека завидев незнакомого гражданина, они обменялись короткими фразами и потом не спускали с него глаз до самого исчезновения Толстикова в подъезде. Но прежде чем войти в дом, Сергей Павлович обратился к ним за помощью.

– Здравствуйте, - мягко поприветствовал он старушек и, не дождавшись ответа, спросил: - Вы не скажете, в какой квартире живут Бурыгины?

Пожилые женщины еще крепче сжали губы и после минутной паузы, когда Толстиков отчаялся услышать ответ, одна из них недружелюбно проговорила:

– Нет здесь таких.

– Понятно, - без тени обиды или раздражения сказал Сергей Павлович и направился к дверям.

В пяти первых квартирах Толстикову не открыли. Зато из шестой вышел очень колоритный человек в трусах и майке. На вопрос о Бурыгине он заявил, что впервые слышит эту фамилию и вообще приехал сюда из Белоруссии всего на три дня, погостить и поискать работу. И только на предпоследнем этаже Сергею Павловичу попалась словоохотливая женщина. Она сказала, что живет здесь недавно и ни о каких Бурыгиных никогда не слышала.

Затем, прикрывая рот ладонью и тревожно озираясь, она стала шепотом рассказывать о жильцах первого этажа, да с такими подробностями, что Толстиков кряхтел от смущения и все ждал, когда можно будет вставить последнее "прощай" и откланяться. А женщина перешла на жителей второго этажа, потом третьего, и так до тех пор, пока не прозвучала фамилия Сидоров. Тут-то Сергея Павловича и осенило - он вспомнил, что Александр Матвеевич жил здесь под чужим именем.

– У него слепая жена?
– перебил Толстиков рассказчицу.

– Точно, - обрадовалась женщина.
– Слепая, как сова. А сам он какой-то очень странный и даже неприятный. В отличие от вас.

Знакомств ни с кем не заводит. Приходит с работы... а может, и не с работы, шмыг в дверь, только его и видели. Очень подозрительная личность.

– Спасибо, - поблагодарил Сергей Павлович за комплимент и, не давая ей развить тему об остальных странностях покойного и своих достоинствах, поинтересовался: - А в какой квартире они живут?

– Прямо надо мной, - ответила женщина и удивленно спросила: - Так вам кто нужен, Сидоров или Бурыгин?

– Вообще-то, мне нужна супруга Сидорова - Надежда Андреевна. Я из профсоюзного комитета консервного завода, - соврал Толстиков, чтобы не объяснять, какое отношение имеет погибший Александр Матвеевич к бывшему мужу слепой.
– Там работает ее супруг, а Бурыгин - это двоюродный брат Сидоровой. Она очень долго его разыскивала. И вот он нашелся аж в самой Америке. У меня для нее письмо.

История об американском брате вполне удовлетворила всезнающую соседку Надежды Андреевны, и Сергей Павлович поспешил откланяться. Тепло попрощавшись, он поднялся на следующий этаж и позвонил в квартиру.

Открыли ему не сразу. Некоторое время из-за двери слышны были шорохи и шлепанье босых ног. Затем дверь чуть приотворилась и приятный женский голос спросил:

– Вам кого?

– Надежду Андреевну Сидорову, - ответил Толстиков и пояснил: - Я от вашего мужа, Александра Матвеевича.

Супруга Бурыгина оказалась немолодой женщиной со слоновьими ногами и большим студенистым телом, которое колыхалось от малейшего шевеления. Чтобы сильно не раскачивать телеса, она перемещалась по квартире медленно и степенно, отчего походка ее напоминала движение тяжелого боевого корабля.

Судя по всему, Сергей Павлович оторвал хозяйку от мытья пола - в прихожей стояло ведро с грязной водой и тряпкой.

Вытерев руки о фартук, слепая познакомилась с внешностью гостя. Она тщательно ощупала его лицо, и Толстиков покорно выдержал эту неприятную процедуру. Он лишь заметил про себя, что ее мясистые ладони - сырые и пахнут половой тряпкой.

Хозяйка пригласила Сергея Павловича в комнату, и он покорно последовал за ней. Про себя Толстиков отметил, что квартира у Сидоровых чистая и уютная, хотя и видно, что здесь проживает незрячая. На стенах висело много семейных фотографий с подписями чернилами и на брайле.

По дому хозяйка передвигалась уверенно, и только остановившийся взгляд напоминал о том, что она ничего не видит.

– Я к вам от мужа, - волнуясь, напомнил Сергей Павлович и торопливо добавил: - От вашего мужа.

Толстиков присел на краешек дивана, Надежда Андреевна расположилась напротив. Она смотрела прямо перед собой, чуть левее его головы, и ждала продолжения беседы.

– Говорите, говорите, - подбодрила она гостя.

– Он погиб, - с трудом выдавил из себя Сергей Павлович, и после этих первых, самых трудных слов ему стало немного легче.