– - Да, слово свое он сдержал, -- невесело протянул лейтенант.

В обратном порядке вся троица снова появилась в поле зрения Нумизмата. Подчиненный лейтенанта заглянул было в будку, но тут же резко отпрянул в сторону.

– - Фу, блин! Похоже, и пес его подох. Вонища!

Парня чуть снова не вывернуло. А его начальство обсуждало планы дальнейших действий.

– - Ладно, поехали, похоже, здесь никого нет. Ищем непонятно кого, может, этот шакал уже за тысячи верст от Перми, а нас гоняют по всем углам, как тараканов, -- рассуждал лейтенант. Он очень удачно лег на мушку пистолета Силина, того так и подмывало пристрелить всех троих. Останавливали только два довода: если кто-нибудь из этой троицы успеет открыть огонь, то пистолет против автомата явно проигрывал. К тому же Силин не умел водить машину, в жизни не сидел за рулем.

Тем временем участковый, стоя у калитки, что-то оживленно втолковывал лейтенанту. До Силина доносились лишь отдельные слова:

– - ...Тебе же все равно, а мне с этим возиться, людей везти... Давай, а? Какая тебе разница?

– - Ну хорошо, только это уже будет на твоей совести, -- согласился спецназовец.

– - Не дрейфь, лейтенант! Бог все простит. Лучше уж так, чем гнить еще неделю, -- воскликнул повеселевший милиционер.

Дальнейшие его хлопоты были непонятны Силину. Карты ему смешал второй спецназовец, пристроившийся в сарае облегчить желудок. Нумизмату пришлось замереть на сухом и ломком сене, он старался даже не дышать. А парень внизу с кряхтением тужился, заодно покуривая.

"Сука, не мог до туалета дойти!" -- с ненавистью подумал Силин. Заждались солдатика и его друзья.

– - Димок, ты скоро, что ли, там?

Димок сопел, кряхтел, но не отзывался. Силин расслышал, как участковый тихо предложил лейтенанту:

– - Давай поможем парню.

Тот в ответ хохотнул, раздался какой-то плеск, потом все смолкло, но через пару секунд серое убожество осеннего дня осветилось ярким светом -- это мощно и сильно загудело взметнувшееся выше крыши сарая пламя.

"Вот что, они решили дом спалить, чтобы с трупом деда не возиться!" -понял Силин.

Снизу под Михаилом раздался вопль, затем сдавленный мат. Нумизмат сквозь гул пламени расслышал хохот оставшихся во дворе милиционеров. Впрочем, хохот резко оборвался и сменился непонятными возгласами с интонацией тревоги. Оказалось, что ментовская шутка не удалась. Димок хоть и сверхбыстро натянул штаны, но, пробегая полыхающие ворота, все-таки умудрился загореться. К тому же от искры неожиданно полыхнул облитый бензином дом, да с такой силой, что вместо того чтобы помочь горящему солдатику, оба шутника вперед него рванули через забор.

Это оказалось на руку Нумизмату. Сухое дерево горело как порох, занялось уже и пересушенное сено. Страх придал Михаилу дополнительную энергию. Двумя ударами ноги он выбил доски со стороны огорода и кубарем вывалился наружу. Мягкая куча перепревшего навоза смягчила удар и, подхватив сумку, Силин побежал к единственному убежищу, попавшемуся ему на глаза, -маленькой баньке деда. Забежав за угол, Михаил, тяжело дыша, наблюдал оттуда, как могучее пламя постепенно охватывает весь большой дом старика. Полыхало и все остальное: сараи, курятник, заборы. С треском лопались стекла, частой перестрелкой взрывался шифер. И где-то за огнем загудел и стал удаляться звук мотора.

Творцы поминального костра не стали долго любоваться картиной пожара. Озверевший от боли и страха Димок чуть не перестрелял обоих шутников. Огонь слизнул с его лица брови и ресницы, кроме того, сильно обгорела его роскошная униформа.

Лишь пообещав выдать новую амуницию, лейтенант немного успокоил подчиненного и отговорил того подать рапорт о всех их выходках начальству.

Так Силин остался полновластным хозяином брошеной деревни. Слава Богу, что огонь не перекинулся на другие дома, погода стояла безветренная и сырая. Найдя лопату в соседнем дворе, Михаил накопал картошки, с угольками ему помогли милиционеры, и через полчаса Нумизмат уже жадно ел печеную картошку. К ней не хватало соли, хотелось хлеба, но и это уже была еда, пища. Насытившись и согревшись у догорающей усадьбы, Силин неумолимо захотел спать. Его так и тянуло прилечь прямо около этого животворного тепла, но начал накрапывать дождь, и Нумизмат ушел в баньку. На этот раз он спал спокойно. Силин знал, что здесь его теперь долго никто не потревожит. 12. СТЕРВЯТНИКИ ШОССЕЙНЫХ ДОРОГ.

Шоссе в ранних осенних сумерках само по себе вызывает чувство тревоги, а когда "газель " Сергея Козлова начало потряхивать и тянуть в сторону кювета, тот выругался с чувством и во весь голос. Жена Сергея, Марина, мирно дремавшая на соседнем сиденье, сразу очнулась и с удивлением посмотрела на мужа.

– - Ты, что, Сережа?

– - Скат, похоже, пробили.
– - Он свернул в сторону и, уже заглушив мотор, добавил: -- Не вовремя! Сплошная невезуха.

Да, в этот день чете Козловых явно не везло. Очень много времени потеряли на заводе, оказались не так оформлены документы на груз, хватились в последнюю минуту, долго искали какого-то Семенова, только он мог подписать бумаги. Километрах в десяти от города внезапно заглох мотор. Поломка не очень серьезная, но час времени она съела. Вот и получалось, что к пяти вечера они даже не выехали за пределы Пермской области.

Посидев несколько минут в одиночестве, Марина вышла из машины и, зябко поеживаясь под северным ветром, стала наблюдать, как работает муж. А тот явно спешил, движения его были лихорадочны и не всегда точны. Сергей взглянул на жену с осуждением -- та недавно переболела гриппом, -- но ничего не сказал. Сняв переднее колесо, он притащил запаску, все это время нервно поглядывая на проезжающие мимо машины. Поток их редел, лишь вечные "альбатросы" дорог -- дальнобойщики -- продолжали без устали нестись каждый к своей дальней цели.