Мы пролетели мимо.

– В ковре двое, – кивнула Джинни, – наверняка оба из ФБР. У них сканер и детектор магии. Если Уилл куда-нибудь отправляется, один из них идет или летит за ним на метле.

– Они заметят, что мы летим, – зачем-то сказал я.

– А почему бы нам не навестить моего брата?

– Его подозревали, – воскликнул я, – но раз они за ним следили все время и убедились, что он сидел у себя, то он невиновен!

– Достаточно мощная Сила может отвести им глаза и застопорить приборы...

У меня отвисла челюсть.

– Неужели ты действительно веришь...

– Нет. Но Бюро принимает во внимание и такую возможность. Нам нужны факты – четкие сведения о нашем противнике: кто он, что он, что успел сделать и почему.

Мы приземлились перед небольшим домом. Он отбрасывал прохладную тень на дорожку и несколько запущенную лужайку перед входом. Радостно щебетали щеглы, порхая между деревьями. Уилл встретил нас на входе. Одежда свежая и глаженая, рукопожатие крепкое, а тон – приветливый.

– Хорошо, что прилетели. Что-то случилось?

– Нет, просто хотели повидаться и узнать, как у тебя дела, – ответил я. Здорово выглядишь!

– И чувствую себя уже лучше. Простите, что вчера был такой мрачный. "Неужели это было только вчера?" – Расклеился. Но вот сегодня... Да вы заходите.

Джинни поигрывала своей палочкой, стоя чуть в стороне. Краем глаза я заметил, как она, словно случайно, взмахнула ею в сторону Уилла. Палочка чуть вспыхнула, а Джинни тотчас же погасила ее и спрятала в чехол. Эдгар сразу же подался вперед, растопырив перья и вытянув клюв.

– Что-то не так? – беспечно спросила она у ворона и добавила пару слов на незнакомом языке. Птица припала к ее уху. Джинни рассмеялась.

– Вот неугомонный!

Мы вошли.

Гостиную опоясывали забитые книгами полки. Книги громоздились на мягком ковре и даже на креслах. Там были "И-цзин" и "Книга Песней" в оригинале – Уилл когда-то хвастался ими, – научные труды, исторические трактаты и художественная литература от Шекспира до Шерлока Холмса, включая гору современных романов в мягких обложках, на разных языках. Несколько прекрасных китайских акварелей украшали стену. Тихая музыка создавала лирическое настроение, по-моему, это был Вивальди.

Уилл расчистил для нас кресла.

– Пиво? – предложил он. – Я тут открыл, что темное датское не зря раскупают так далеко от Дании.

Мы согласились, сели в кресла, а Эдгар устроился на полке, где были расставлены коллекционные японские нэцке. Уилл ушел на кухню. Джинни, просияв, наклонилась ко мне.

– Стив, – прошептала она, – он успокоился.

– Кажется, все в порядке.

Мне было трудно говорить шепотом, так сильно я обрадовался.

– Ничего дурного не обнаружилось. Ничего. А это неплохой сканер, я такими уже пользовалась. Конечно, нельзя быть уверенным ни в чем до конца, но не только его внешний вид и поведение изменились к лучшему.

– Ага. Делать выводы на основе минимальных сведений...

– Я знаю его! Он снова стал собой, стал прежним!

"Будем надеяться, что таким он и останется", – подумал я и загнал эту мысль куда подальше.

Вернулся Уилл с подносом, на котором были крекеры, сыр, стаканы и три запотевшие бутылки "Вандердекена". Водрузив все это перед нами, он поставил на полку перед Эдгаром блюдечко с лакомством.

– Ты изменился, – мягко заметила его сестра. – Я так рада.

– Я тоже, – фыркнул он.

– И как это произошло?

Уилл достал свою трубку и кисет.

– После того как мы поговорили по телефону, я разогрел себе суп. Едва держался на ногах, так что сразу завалился спать. Проспал весь день, а поднялся только к десяти утра. Голодный, как ворона зимой – прости, Эдгар. Уплел огромный бифштекс и сразу почувствовал себя лучше. Потом мне в голову пришла идея, я поработал над ней, успокоился, а тут и вы позвонили.

– Так в чем причина-то?

– Откуда мне знать? – пожал он плечами. – А что вызвало болезнь?

– Пока мы не узнаем, – настаивала Джинни, – мы не будем уверены, что ты здоров.

– А если здоров, то не заболеешь опять, – дополнил я.

Уилл кивнул.

– Я уже думал, – спокойно сказал он. – То я чувствую себя нормально, то меня просто выворачивает. Что за беда? Вот сегодня я просто заново родился, когда меня осенила та идея. – Он набил трубку и утрамбовал табак большим пальцем. – Конечно, Джинни, ты разбираешься в этом лучше моего. Я здесь полный профан. Но сдается мне, что мое недомогание – просто что-то вроде резонанса.