– Возможно, англичане были напуганы... Возле Ганновера была очень мощная шахта "Ридель". Рядом с ней, кстати, одно время помещался штаб Этткинда. "Ридель" взорвалась, взрыв был неимоверной силы. Погибло девяносто человек. Это случилось тоже в сорок пятом году... А спустя полтора года была взорвана мощная шахта "Дездемона"...

– Взорвалась?
– спросил я.
– Или была взорвана?

– Можно считать, что это одно и то же, - сказал фон дер Эее.

– Нет, нельзя, - не согласился я.
– "Взорвалась" - это несчастный случай. А если шахта была взорвана, значит, это было кому-то на пользу. Кому? Бывшим гитлеровцам, которые не могли допустить, чтобы ценности попали в руки победителей? Или грабителям, которые заметали следы? А что это были за грабители? Немцы? Оккупанты? Мафия? Почерк традиционен: забрать то, что представляло уникальную ценность, а потом устроить диверсию. Такое возможно?

– Ничего нельзя отрицать категорически в такого рода деле, - ответил доктор Йонсон.
– Все допустимо... Что в большей, что в меньшей мере, покажет история.

– Скажите, господа, а можно ли, пробурив породу, взять пробу из штолен, чтобы определить, остался ли под землею янтарь?

– Можно, - ответил фон дер Эее.

– Сколько будет стоить один такой бур?и

– Пять-шесть тысяч, - ответил доктор Йонсон.

– Только зачем брать буры, когда комиссия господина профессора доктора Франке дала заключение о том, что янтаря там нет?
– Удивился фон дер Эее.
– К сожалению, работа комиссии была очень краткой...

– А почему?

– Потому что снова хлынула вода из шахты "Хильдасглюк", - досадливо ответил доктор Йонсон.

– Значит, кто-то помешал комиссии профессора доктора Франке провести доскональные исследования?
– спросил я.

Господин фон дер Эее протянул мне старый, расплывшийся от мутных потеков документ.

– Можете приобщить к вашему делу, - сказал он, - это доклад профессора Франке.

– Словом, - заключил доктор Йонсон, - буров надо брать не меньше двадцати - сорока. Это уже двести тысяч марок. Это - деньги. Мы согласны с заключением федерального правительства: выкачать воду из шахты "Виттекинд" и, естественно, с "Хильдасглюк" будет стоить не менее двадцати миллионов марок. Кто в наше время уплатит такие деньги без векселя?

– Что значит в данном конкретном случае "вексель"?
– спросил я.

– Это значит, что ваши друзья, господин Штайн или кто другой, должны представить документы, из которых с неопровержимой ясностью будет следовать: такого-то и такого-то в такой-то штрек шахты "Внттекинд" опущены такие-то и такие-то ящики с такой-то нумерацией или же без нумерации вообще, прибыли оттуда-то, сопровождаемы тем-то или теми-то; эти ящики до взрыва изъяты не были. Тогда, ясно, мы будем готовы на продолжение делового диалога, господин Семенов.

2

Лицо Штайна как-то враз осунулось; глаза - даже за толстыми стеклами очков - сделались совсем детскими, беззащитными.

– Это ужасно, - сказал он.
– Я очень боялся услышать такой ответ, я так боялся этого... Удар нанесен "под ложечку", ибо эвакуацией и хранением такого рода "объекта", как Янтарная комната, занимались особые зондеркоманды. А их деятельность носила столь секретный характер, что даже в архивах толком не просматривается: нужен, видимо, какой-то особый код. А сколько такого рода кодов унес с собою в могилу Арно Шикеданц?! А сколько таких шикеданцев нам не известно до сих пор?! Но меня не оставляет идея, о которой я вам уже говорил: при нашей педантичности даже специальные зондеркоманды СС особого назначения обязаны были ставить в известность бургомистров о предстоящей транспортировке. А как же иначе?! Если не поставить в известность, то местная полиция может начать шум, не зная, что вопрос заранее согласован... Словом, пока вы путешествовали в Нижней Саксонии, я слетал в Западный Берлин и - с помощью графини Дёнхоф - получил возможность поработать в ряде тамошних архивов. Меня интересовало все, что только можно было найти о профессоре докторе Роде. И снова меня мучает вопрос: как, при каких обстоятельствах он умер и отчего накануне того именно дня, когда высказал согласие рассказать все, что знал, о Янтарной комнате? Умер? Или был отравлен? Кем? Проводилось ли вскрытие? Где заключение? Если я нашел все документы о Роде в Западном Берлине и они обрываются на 1944 годе, значит, архивы сорок пятого года могут храниться в Калининграде? Значит, там может быть фонд отделов культуры и транспорта Кенигсбергского бургомистрата? А именно в этом фонде надо искать с а н к ц и ю бургомистра на э в а к у а ц и ю Янтарной комнаты. И с этим может быть связано имя профессора Роде. Я готов, если мне предоставят такую возможность, поработать в Калининграде, я помогал отцу в архивах, у меня навык, а ведь в нашу эпоху отработанный н а в ы к работы - один из главных компонентов успеха.

Он замолчал, закурил, жадно затянулся. Лицо его было пепельным, глаза по-прежнему беззащитными, виноватыми, словно бы это его вина была в том, что доктор Йонсон поставил свои условия: в общем-то, увы, справедливые.

– Самое главное, - сказан я, - продолжать драку.

– Да, - кивнул он.
– Это важно. Только...

– Что?

– А...Ладно...

Пришла фрау Штайн, принесла кофе, открыла бутылку "Столичной":

– Надо выпить за то, чтобы не было хуже! Все остальное приложится! Он вам еще не рассказал о своих находках? Не вешай нос на квинту, Георг! Нельзя! Ну-ка принеси новые документы!

Штайн вышел в свое святая святых - в комнату, где хранятся десятки тысяч микрофильмов из нацистских архивов, - вернулся через пять минут.

– Перед тем как я передам вам эти данные, послушайте, что мне сказали неофициально... В американском архиве в Александрии хранятся и поныне двенадцать тысяч уникальных картин, принадлежавших ранее НСДАП.

– Что за художники? Из каких музеев?

– Скажи, скажи о главном!
– прогрохотала фрау Штайн.
– Это же поразительно!

Какой-то проблеск улыбки лег налицо Штайна.

– Как вы понимаете, подробно я пока ничего не знаю, но я выследил по номерам, что именно в этом форте Александрия в США, в их главном архиве, хранилась чудотворная икона "Тихвинская божья матерь". А до этого она была в замке Кольмберг. И сделал ее опись тот же Адальберт Форедж. А ныне икона хранится в личной опочивальне покойного кардинала США Спэлмана. Я отправил письмо папе в Ватикан, будем ждать ответа. Это я снова к цепи "Кольмберг Унбехавен", то есть, соотнося с днем сегодняшним, "ценности Гитлера и Розенберга - форт Александрия".