И Чезарь Мори начал аресты среди "крестьянских мафиози"; он, впрочем, начал снизу - заметьте себе, в этом разгадка многого. Во всех маленьких городках Сицилии были арестованы сотни мафиози. Их приковывали друг к другу цепями и отправляли в концлагерь на остров Липари. Префект Мори ездил по Сицилии и лично руководил арестами. Он исчез из Палермо на пять дней и вернулся из Рима с законом о введении смертной казни. В тот же день он распорядился о применении пыток во время допросов рядовых мафиози: через тела пропускали ток, срывали ногти, жгли ступни ног. Мори добился своего: святая святых мафии - "закон круговой поруки" треснул. Рядовые мафиози, не выдержав пыток, начали показывать все, что знали. Муссолини выступил в парламенте: "Благодаря бесстрашному скальпелю Чезаря Мори я покончил с мафией!" Вскоре Чезарь Мори стал чуть не национальным героем Италии. Его понесло вовсю. Он арестовал руководителей "высшей" мафии - дона Вито и дона Кало. Потом он поднял руку на нескольких "старых борцов фашизма" - к ним протянулись нити от "низшей" мафии. Он держал в тюрьме мэра Пьяна-деи-Гречи дона Чиччо, нескольких адвокатов мафии и врачей, которые делали операции раненым безымянным пациентам. И в тот день, когда Чезарь Мори во время выступления в одном из литературных клубов Рима ликующе объявил, что он нащупал тайный штаб "высшей" мафии, адъютант шепнул префекту, что его просят к телефону по срочному делу. Мори выслушал просьбу заместителя министра внутренних дел, вернулся в зал: "Друзья, срочные дела у министра, до завтра". Однако "завтра" не состоялось: Чезарь Мори получил отставку; полнейшее безвластие настало для префекта, безвластие и запоздалое понимание истины: "заигрался". Через месяц после его отставки был заменен весь полицейский и судебный аппарат в Сицилии. Рим объяснил и это: "мафия выкорчевана, наступила пора спокойствия, чрезвычайные меры не потребны более".

Все, однако, на самом-то деле было проще и сложней - победила мафия, победила своим обычным, хитрым методом. Сработала цепь связей, то есть основоположение тотальной коррупции. Началась же история проникновения мафии в "движение" чернорубашечников еще в двадцатые годы, когда молодой фашист, убив итальянского социалиста, антифашиста Джакомо Маттеотти, что вызвало взрыв возмущения в стране, обратился за помощью к "крестным отцам" - только те могли надежно укрыть и обеспечить алиби: по приказу старшего любой темный мафиози готов взять на себя чужую вину. Мафия, при всей своей скрытной монолитности, тем не менее персонифицирована: говорят, что фашиста укрыл и спас дон Кало, тот самый дон Кало, который был привлечен к ответственности наивным Чезарем Мори как раз накануне его скандального и бесславного увольнения от должности.

Естественно, дон Кало был отпущен через несколько дней после изгнания Мори.

Более того, соперник дона Кало, признанный "босс" дон Вито, был брошен в сырой карцер - старика заставили умереть, короновав дона Кало, друга фашизма, новым "боссом" Сицилии.

...Я ехал по широкой автостраде, брошенной через долину. Горы громоздились вдали - синие, резкие как прыжок, затаенные. Пустая автострада, ни души, один лишь мой "фиатик" - затерянность...

"Так промахаешь всю Сицилию", - подумал я, вспомнив, как три года назад прорезал Италию с запада на восток, до Югославии, по такой же, даже еще лучше, автостраде; скорость - сто тридцать, "втягивание" в ритм, нет времени глядеть окрест - только перед собою; тоннели, залитые резким желтым светом, десятки тоннелей - и никакой Италии. Автострада отчуждает пейзаж, она угодна скорости, как некоей самоцели. Стоп! Не начинаешь ли ты тяготеть к прекрасным, но безвозвратным временам кибитки?! "Проселочным путем люблю скакать в телеге и, взором медленным пронзая ночи тень, встречать по сторонам..." Прекрасно? Еще бы! Но ведь ушло! Значит, видимо, надо думать о том, чтобы как-то навязать нынешним скоростям хоть гран былой поэзии, осмысление пути, щемящую жалость промелькнувшего. Как? Не знаю. Но только не уповая на минувшее - это дезертирство и беспомощность.

...Я переместился в крайний ряд и съехал на "муниципальную" дорогу, маленькую, узкую, щербатую, и повела она меня в горы, в тишину, к "крестным отцам", в самый центр безлюдной, жаркой и затаенной Сицилии...

1

– Не верьте вздору о мафии, - сказал Нино, хозяин таверны, где я остановился; мой приятель из Катании порекомендовал пообедать именно там: "Хозяин, дон Нино, старый мафиози, десять лет прожил в Нью-Йорке, поговорите с ним в открытую, считают, что он "паблик рилэйшенс офисер", после "Крестного отца" мафия пытается расположить к себе прессу".

Дон Нино был одет в легкий белый костюм, сама элегантность; очки в черепаховой оправе делали его похожим на ученого. Он проследил за тем, как официант принес нам спагетти, налил в стаканы черное - до того оно было густым - вино, закурил, картинно забросил ногу на ногу и придвинулся ко мне еще ближе, склонив голову чуть не к скатерти:

– Про мафию пишут некомпетентные люди. Несчастные сицилийцы были вынуждены защищаться от захватчиков - они смогли защитить себя с помощью мафии. А потом мафия стала защищать сицилийцев от алчных римлян, лишь это входило и входит в ее задачи. То же - в Америке. Однако там людям мафии приходится защищать не только несчастных эмигрантов из Сицилии, которые живут как парии, но и негров. Вы, конечно, знаете трагедию Джо Галло?

– Нет, - ответил я, - мне неизвестна трагедия Джо Гагло.

– Сколько же небылиц сочинили об этом борце за гражданские права! Сколько грязи вылили на его голову, прежде чем убить Этого кроткого и нежного сицилийца, попавшего в нью-йоркские джунгли... Во время отсид... в то время, когда Галло был брошен капиталистами в тюрьму - его оклеветали, само собой, американцы, - никто так не относился к неграм, как он. "Эти люди должны иметь равные права с нами", - говорил Джо, и за это его бросали в карцер и лишали прогулок. А потом, когда правда восторжествовала и он вернулся домой и обратился ко всем неграм со словами братства и дружбы, его убили. Был ли он в мафии, я не знаю, но если члены организации ведут себя, как он, то я сам, знаете ли, готов вступить в это братство. А Джозеф Коломбо? Ведь никто с таким блеском не обвинял империализм в глумлении над этническими меньшинствами, вы, видимо, знаете, каково жить неамериканцам в Соединенных Штатах... И что же? Наемный убийца изрешетил его пулями, и несчастный Коломбо остался инвалидом на всю жизнь, инвалидом с помутненным сознанием - злодейская рука вырвала его из рядов борцов за гражданские права национальных меньшинств.

– Это тот Коломбо, который судился с министерством юстиции США?

Дон Нино снял очки, протер их замшевой тряпочкой и, кашлянув, спросил:

– Какой процесс вы имеете в виду?

– Тот, который он выиграл. Помните, когда он заставил министерство юстиции потребовать у создателей фильма "Крестный отец" изъять из картины слова "мафия" и "коза ностра". В фильме ведь ни разу не произносятся эти слова.

– Что-то не помню, право...

Дон Нино, видимо, был плохим "паблик рилэйшенс офисер", иначе его не переместили бы сюда из Штатов. Он б о я л с я, он все время боялся сказать не то или посмотреть не так. Он аж замер на мгновение, когда у него вырвалось "отсид", "отсидка", сленг гангстеров. Он говорил штампами, рассчитанными на прагматичных американцев или доверчивых сицилийцев, он не готов к серьезному разговору, когда его лозунгу противополагается определенного рода з н а н и е. Как проинструктировали бедного дона Нино, так он и шпарит, считая, что вкрадчивость голоса, широта улыбки и доброжелательность во взгляде могут компенсировать отсутствие логики в его препозициях.

Не за то убили Джо Галло, что он негров защищал; не за то прострелили череп Коломбо, что он радел о судьбе этнических меньшинств, - липа это, чистейшая липа.

Дело заключается в том, что Коломбо и братья Галло - Ларри, Джо и Козленок Блэст - воевали за первенство в нью-йоркской мафии. И Коломбо и братья Галло владели игорными домами, претендовали на монопольность грабежей в доках Бруклина и на право в ы т р я х и в а т ь всех тех, кто появлялся на набережных после десяти часов вечера.