Но девушка даже взглядом не удостоила свежеиспеченного «морского волка». Она попрощалась со своими друзьями, оставшимися на скутере, легко взбежала по деревянному трапу и, размахивая сумочкой, пошла к парку.

Сеня Чижеев решил немедленно познакомиться с девушкой. Он выхватил из кармана восьмеркинского пиджака пестрый шелковый платочек и помчался вдогонку.

Это он проделал с такой поспешностью, что медлительный Восьмеркин не успел сообразить, двигаться ли ему вслед за товарищем, или оставаться на месте. А когда он надумал помочь другу, того уже не было видно.

Чижеев нагнал девушку в парке.

– Вы платочек обронили…

Девушка смерила его не то презрительным, не то соболезнующим взглядом.

– Эту тряпочку, – сказала она, – я видела торчащей из грудного кармана того увальня, который остался на берегу. Вернитесь к нему и положите ее на место.

Она прошла мимо обескураженного парня с таким надменным видом, что он невольно посторонился.

Неудача не смутила Чижеева, – он пошел следом за спортсменкой, желая взглянуть, в какой дом она войдет.

Девушка свернула в подъезд каменного дома. Сеня без промедления юркнул туда же и прижался к стене. Он видел, как девушка не спеша поднималась по лестнице. Когда ее шаги затихли, он беззвучными прыжками добрался до площадки третьего этажа и заглянул в длинный коридор.

В коридоре уже никого не было. Сеня лишь успел заметить, как, блеснув медной дощечкой, захлопнулась третья дверь слева. Он на цыпочках подошел к этой двери и прочел надпись, выгравированную на медной дощечке:

«Вот так да! Неужто она боксом может? – подумал Чижеев, но тут же успокоил себя: – Нет, девушки боксом не занимаются, – наверное, ее папаша здесь живет».

Теперь Чижеев знал, что ему делать. Он поспешил спуститься на улицу, забежал домой, надел парадный костюм, щеткой пригладил волосы и в таком сверкающем, жениховском виде вновь появился у двери с медной дощечкой.

Он храбро нажал кнопку звонка и стал ждать. Вскоре послышались шаги, и дверь открыла девушка. Сеня шаркнул ножкой и поклонился ей.

– Ну, это уже наглость! – возмущенно сказала она. – Сейчас же уходите.

В это время в прихожую вышел ее отец, лысый, но еще крепкий сухощавый старик. Нос у него был слегка приплюснут и немного свернут на сторону, а из-под седых мохнатых, казалось, свирепых бровей выглядывали небольшие, хитроватые и озорные глаза.

– Что вам угодно, молодой человек?

– Папа, он на реке… я пошла… – смущенно сказала девушка.

Чижеев поспешил выпалить:

– Я бы хотел заниматься боксом.

– Так что же вы стоите, дорогой? – воскликнул старик. – Прошу, прошу в помещение.

Тренер пропустил гостя в большую светлую комнату, велел снять пиджак и начал осматривать Чижеева со всех сторон. Сеня выпячивал грудь и надувался, как мог.

– Чудесно, замечательно! – твердил старик, ощупывая его мускулатуру. – Сколько весите?

Сене при девушке неудобно было сказать, что его вес равен пятидесяти двум килограммам, и он заявил:

– Шестьдесят кило.

– Шестьдесят? – недоверчиво переспросил старик и в досаде опустился на стул. – Вот не везет мне!

Тренеру дозарезу нужен был боксер в весе «мухи». Без хорошей «мухи» он не мог выставить на соревнования команду. Все матчи начинались со встречи бойцов наилегчайшего веса. Стоило проиграть первому, как дух команды подрывался. И тренер усиленно искал бойца, который весил бы не более пятидесяти одного килограмма. К нему приводили нескольких низкорослых парней, но все они оказались такими щуплыми и пугливыми, что после первой же встрепки не показывались больше на глаза. А тут вдруг сам заскочил на дом – типическая «муха». И вот те на, весит шестьдесят кило!

Сеня, видя огорчение старика, решил сбавить вес.

– В шубе и в валенках на лыжной станции взвешивался, – сказал он.

– Миленький! – встрепенулся старик. – Так что же вы врете? Вы – «муха»! Настоящая «муха»! Сейчас же раздевайтесь до трусов! Вот здесь, за ширмой. Ежик, перчатки!

Делать было нечего, и Сеня покорно начал развязывать галстук. Когда он снял рубашку и брюки, то из-за ширмы уловил взволнованный шепот девушки:

– Папа, только ты полегче, – опять убежит!..

В щелку Чижеев увидел, что девушка надевает на руки отца огромные, похожие на утюги, перчатки. Ему сразу стало не по себе.

«Бить будет, – с тоской подумал он. – Видно, с дочкой сговорились. Ох, и дурак же я, что побежал за ней!»

– За ширмой! – крикнул старик. – Что же вы? Быстрей раздевайтесь.

Сеня, с видом приговоренного к смертной казни, вышел в трусах к старику.

Несмотря на маленький рост, Чижеев был развит хорошо: грудь оказалась достаточно широкой и выпуклой, бедра – узкими, а мускулам на ногах мог позавидовать любой футболист.