— Конечно, конечно! Все расходы я беру на себя, — уяснив, в чем дело, заверил меня наконец Макар. Он извлек из кармана кожаное портмоне, и, о чудо, на свет появились две сотни баксов. — Это на бензин. Берите самый лучший, лишь бы поскорее добраться до места. Если мы придем к окончательному соглашению, то, думаю, оба останемся довольны. О еде заботиться не придется. Анночка, жена охранника — потрясающая стряпуха. — Он собрал пальцы щепотью и причмокнул. — Давно хочу перетащить, ее сюда, в кафе. Вы будете чувствовать себя, как в санатории. Там недалеко соснячок, воздух в нем — закачаешься. А какие маслята!

Ну, опять начинается рекламная кампания!.. — Ладно, не буду терять времени. — Я поспешно вскочила, уронив себе на ногу стул.

Не лучшее начало дела. Ну и пусть, когда «неожиданные милости» похрустывают в кармане, от «решительных перемен» перестаешь ждать «серьезных осложнений».

Осенние дожди размыли дорогу, затопили колеи, превратили растертую шинами до состояния пыли землю в липкую жижу. С моей стороны полнейшим безумием было ехать напрямик, по проселочной дороге. Машина цеплялась брюхом о кочки, ревела и рычала, то ли от обиды, то ли от попадающей в глушитель воды. Колеса постоянно пробуксовывали. Поднимающиеся грязевые брызги плотной кисеей закрывали стекла. От ветра и лучей неяркого солнца они быстро подсыхали, и усилиями одних «дворников» очистить лобовое стекло было невозможно. Приходилось время от времени останавливаться, высовывать до предела руку и возить тряпкой по стеклу: вылезти из машины мне просто не хватало мужества.

О внешнем виде моего средства передвижения даже думать не хотелось.

Когда довезу машину до мойки, она превратится в сплошной комок земли, и возвращать ее к прежним формам и цвету придется отбойным молотком. Во сколько же мне это обойдется? И почему я не поехала в объезд? Вот заглохнет сейчас мотор, что тогда?

Мотор не заглох. Вскоре я подрулила к Макариной даче — трехэтажным хоромам из красно-белого кирпича. С вершины холма открывался потрясающий вид на Волгу. Ниже по склону дачный поселок постепенно переходил в деревню. По сравнению с каменными дачами, одноэтажные, в большинстве своем деревянные домики смотрелись бедными родственниками. Чуть поодаль начинались обещанные грибные лески.

У решетчатых ворот меня поджидал Вован — охранник. Я въехала во двор и остановилась. Вован, хмыкнув, критически осмотрел машину.

— А ты рисковая. Большинство предпочитает по асфальту. Вылезай.

Я подчинилась и встала рядом с ним, глядя на свою «девятку». И в самом деле рисковая.

— Уже приехали! Как вы быстро! — от дома к нам спешила пухленькая женщина, месяцев этак на седьмом беременности.

Она увидела мою машину, ойкнула, а потом рассмеялась, прижимая ладони к щекам.

— Макар вас разве не предупредил? После дождя напрямик не проедешь.

Застрять могли, неделю бы потом машину выволакивали.

Я чихнула, отрицательно помотав головой, размышляя о людской подлости.

Анночка шарахнулась от меня, даже не успев убрать улыбку с лица. Все воспринимали меня в этот день не иначе как тайное бактериологическое оружие массового поражения. Скорей бы выздороветь.

— Заходите в дом. Стол накрыт, — скомандовал Вован, не обращая внимания на смущение жены. — Машину я из шланга ополосну и в гараж загоню. И тебе, Аня, нечего на ветру стоять. Марш на кухню.

Стол ломился от простой, но сытной еды.

— Все продукты свежие, деревенские, — сообщила мне Анночка, стараясь держаться на максимально допустимом приличиями отдалении. — Пироги с капустой и с яблоками. Хорошо опару загодя поставила. Как Макар позвонил, я сразу напекла.

Есть мне не хотелось. Проклятое горло! Я платонически обозрела жирную густую сметану, рассыпчатый творог, головку домашнего сыра, розовое прозрачное сало и жареные свиные ребрышки с картошкой. На плите дымился украинский борщ.

Ничего, буду утешаться мыслью о том, что берегу фигуру. Скоро стану изящной, талия — осиной, пальцы, как у пианистки, кожа прозрачной, появятся синяки под глазами и начнет шатать от ветра. Подумав так, я расстроилась еще больше.

— Чаю попейте, с медом, — жалостливо предложила Анночка. — И рыбку берите. Вовочка вчера сам поймал. Где ж вас так прихватило?

— Самой интересно, — буркнула я, зачерпывая ложкой светлый липовый мед.

— Ничего, поживете здесь… — Анночка замялась, ей, видно, совсем не хотелось, чтобы я со своим гриппом-ОРЗ-ангиной околачивалась рядом с ней и ее будущим ребенком. — Поживете с недельку, быстро на ноги встанете. Сейчас Вовочка придет, мы посидим. Вы с ним полечитесь. — Она выставила на стол большую бутылку с первачом.

— Я работать приехала, — просипела я, ковыряя вилкой картошку.

Анночка, глядя в сторону, продолжала:

— А к вечеру баньку истопим. Макар сказал, чтобы все по высшему разряду. Комнату велел вам гостевую выделить. Мы-то тут рядом, в пристроечке живем.

— Мне компьютер искать надо. Что вы знаете о краже? — я подавилась и закашлялась.

Анночка терпеливо переждала мой приступ.

— Вы об этом лучше с Вовочкой поговорите. Он вам доходчивее объяснит.

Попробуйте варенье. Оно из облепихи. Полезное, говорят.