– Двух?

– Да. Инну Кротову и Игоря Рождественского.

– Но вы же их тоже знаете?

– Меньше, чем вы.

– Нет. Я их не знала и знать не хочу. Кроме вреда, они ничего не принесли ни мне, ни Антону.

– Тем более, вы должны быть заинтересованы в раскрытии истины.

Мазин шагнул на другую половину комнаты и подошел к нише в стене, задернутой белой чистой шторкой. Она была приоткрыта. В нише на подставочке, покрытой вышитым полотенцем, стояла икона без рамки. На потемневшей доске печальная женщина прижимала к себе младенца со взрослыми усталыми глазами. Под иконой лежал пучок высохших вербовых веток.

Светлана наблюдала за ним с тахты.

– Это теткино. Она, сами понимаете, женщина старая.

– Понимаю. Так что вы думаете, могла написать эту записку Инна Кротова?
– спросил он, все еще разглядывая грустную мать с младенцем.

– Почему именно Кротова?

– Потому что с Рождественским они провели вместе почти весь день, и у него не было необходимости предупреждать таким образом Тихомирова, если б он и захотел с ним неожиданно поговорить. Остается Кротова.

Мазин услышал сухое:

– Могла.

Он обернулся:

– Зачем?

– Думаете, она простила его?

– Откуда мне знать.

– Я уверена, что нет.

– Чего же она добивалась?

– Хотела повредить ему. Может, надеялась, что он вернется.

– Вряд ли. В записке написано: "Речь идет не обо мне". Значит, если писала и Кротова, то дело не в ней.

– Вы просто не знаете женщин!

Мазин улыбнулся:

– А кто их знает? Знают они себя сами? Например, вы?

– Я знаю.

– Предположим. Итак, вы считаете, что записку могла написать Кротова и побудило ее неприязненное отношение к Тихомирову.

– Да.

– Однако вы говорите уверенно, а вначале будто сомневались?

– Вы меня убедили.

Мазин уловил враждебность.

– Извините, - уклонился он, - иногда это бывает. Но вы не казались мне человеком, легко поддающимся внушению.

– Интересно, какой я вам казалась?

Сказано было с вызовом, и теперь его стоило принять.

– Так как мы беседуем неофициально, я не скрою. Вы показались мне спокойной, уравновешенной, человеком, который стойко переносит несчастья и делает то, что хочет сделать. Так мне показалось вначале.

Слово "вначале" он выделил, и она это заметила:

– Вначале? А теперь?

"Пожалуй, это не совсем честно. Черт с младенцем! Но с младенцем ли? Ладно, выпалим из пушек по воробьям".

– Видите ли, Светлана, я занимаюсь своим делом - а это одновременно и хобби - не первый день. И не первый год. И, увы, приходится сознаваться, даже не первый десяток лет. За эти годы у меня накопился опыт, навыки. Поэтому я, к сожалению, редко ошибаюсь. Говорю - к сожалению - потому что раньше, когда ошибки бывали, жилось веселее. Но это лирическое отступление или, если хотите, следовательский прием, чтобы отвлечь вас от главного. Иногда мы так поступаем.
– Он с удовольствием наблюдал, как она старается определить, где кончаются шутки в его словах.
– Иногда. Но не сейчас. Сейчас я хочу сказать, что уже давно не ошибался на все сто процентов. Поэтому пересматривать полностью свое мнение о вас я не собираюсь. Я сказал, что вы делаете то, что находите нужным, и это, по-моему, верно. Хотя здесь я и расхожусь с Игорем Рождественским, который относит вас к категории людей, не знающих, что творят.

– А ему-то какое до меня дело?

– Никакого. Просто к слову пришлось. А о чем я, собственно, говорил?

– О моем характере.

– Да, именно. Впрочем, не совсем. Скорее о том, какой я вас представлял. Так вот, некоторые свои взгляды мне пришлось пересмотреть.

– Какие же именно?

– Я считал вас более искренней.

Теперь она сидела не кокетливо, поджав ноги, а очень прямо. Мазин же снова уселся на стул, свободно, тяжеловато, откинувшись на закругленную спинку.

– По-вашему, я вру?

– Ну, таких слов мне не хотелось бы употреблять.

– Лучше говорить откровенно. Вы ж не на свидание сюда пришли.

Он засмеялся:

– Мне казалось, что на свиданиях люди бывают откровенны.

– Вы все время шутите.

– Немножко.

– Так почему вы думаете, что я вру?

– Нет, в такой форме говорить я отказываюсь.

– Ну говорите, как вам нравится.

– Спасибо! У меня есть некоторые основания полагать, что вы все-таки виделись с Тихомировым после защиты.

– Почему?

– Вы сказали, что он звонил вам из ресторана и приглашал приехать к нему. Так?

– Да, так.

– Но вы отказались?

– Отказалась.

– И больше он вас не увидел?

Мазину показалось, что она заколебалась, прежде чем ответить, но ответ прозвучал твердо:

– Нет, не видел. Он меня не видел.

– Однако после звонка вы ушли из общежития.

– Почему вы так думаете?

Он решил сказать правду:

– Вахтерша сообщила.

– Эта сплетница?