– Значит, проект мой в печку?

Председатель выпил еще стопку, закусил с удовольствием:

– Зачем в печку? В стол его положи, в ящик. Пока в дальний, куда заглядываешь редко. Пусть полежит Жизнь, она ж на кукурузе не кончится.

– Утешили! А если я его все же вынесу на правление или на общее собрание?

– Честно сказать?

– Чего ж хитрить?

– И не буду хитрить. Первый против тебя выступлю.

– Сами-то вы хоть понимаете, что в моем плане рациональное зерно есть?

– Как не понять! Но на отдачу-то рассчитываешь через два-три года. А начинать с чего?

– Да на кукурузу ж больше понадобится!

– На кукурузу дадут. Все дадут: и семена, и удобрения, и машинами, и людьми помогут особенно на уборке. Потому что это государственный план, а не Антона Тихомирова. И потом, прямо скажу тебе, парень, если мы сейчас с твоей бумагой вылезем - это знаешь, как расценят?

Тут Антон и пыхнул:

– Боитесь?

Я перепугалась, чуть сковородку не уронила. Председатель-то у нас крутой. Что приемник привез - ни о чем не говорит. Думаю, трахнет кулаком по столу, как с ним на правлении случалось. А кулачища у него - по полпуда каждый!

Но не трахнул. Корочку понюхал только, усмехнулся:

– Значит, хлеб-соль ешь, а правду режь? Ладно, скажу правду. Не хочу я с этого колхоза уходить. Жизнь моя в нем оставлена. Понял? Тебе что? Снялся и пошел. Вся страна твоя. От Владивостока до Белостока, как нам перед войной в танковом училище говорили, а моя страна - вот она, в окошко почти всю видать. Я ее на этой вот шее после войны пахал. Поту тут моего больше, чем гербициду. Куда ж я отсюда пойду, а?

Сдался Антон:

– Ладно, ваша взяла. Давайте лучше выпьем.

– Ну давай. Обижаться тут нечего. Вот испытаем кукурузу, тогда и скажем.

Посидели они еще, допили водку, попрощались хорошо. А когда ушел председатель, Антон взял свою бумагу, зажег спичку и запалил.

– Зачем ты?
– спрашиваю.
– Пусть полежит.

– В дальнем ящике?

А сам смотрит на нее, не замечает, как она ему пальцы жжет.

– Умный, - говорит, - человек у нас председатель, все понимает, только видит не дальше, чем из окошка, это он правильно сказал.

– Значит, не сошлись они с председателем?
– спросил Мазин.

– Нет, наоборот, очень даже подружились, - ответила Ирина неожиданно.
– Сначала ругал Антон его, приспособленцем называл, трусом. Правда, хоть честный трус, говорил, и то хорошо.

Но тут весна подошла, обижаться некогда, с прля не вылазил от зари до зари. И все на кукурузе. Я его не понимала:

– Антон, ты же был самый ярый противник кукурузы, а теперь, кроме нее, ничего в колхозе не видишь.

Он посмеивался:

– С такими людьми нужно бороться фактами. Я хочу доказать, что при самых лучших условиях кукуруза у нас не пойдет. Все будет создано, чтобы никто не мог упрекнуть меня ни в чем, обвинить, что недоработали. Пусть сами увидят.

И увидели. Да совсем не то. Год выдался редкий. Раз в десять лет такой бывает. Весна теплая, ровная, лето влажное, жаркое, а осень и того лучше - солнечная, сухая. Короче, не кукуруза у нас выросла, а лес зеленый - в рост человеческий. Початки - прямо слитки золотые.

Антон растерялся. А председатель помалкивает. Ни хорошо, ни плохо ему не говорит. Но сам задумал свой план. Приехал из области корреспондент, он ему и выдал: истинный организатор победы - наш молодой агроном Антон Тихомиров. Антон не знал ничего. Вдруг заезжает к нам Иван Матвеевич.

– Читал?
– спрашивает и газетой помахивает свежей.

Антон не видел ее еще. Взял, развернул, посмотрел.

– Вы организовали?
– спрашивает.

– Я. Здорово получилось, а?

– Плохо.

– Это почему?

– Неправда.

– Ну, знаешь, парень! Другой бы плясал от радости, а ты... Ты мне скажи, что здесь неправда? Урожай правильно указан? Ну?

– Правильно.

– То-то! Без брехни. Не слезал ты с этой кукурузы все лето. Это правильно?

– Правильно. Да...

– Что "да"?

– Если б с погодой не повезло...

– Вот это ты брось! Погода что, у нас одних была такая? У соседей разве климат другой? А урожай - вдвое от нашего! Вот тебе и погода. В людях дело. Нет таких крепостей...