Энн не отвернулась и выдержала его пристальный взгляд.

— Я не запрошу пощады, месье, сколько бы оргазмов вы мне ни устроили.

Она возвратится в Дувр с сознанием, что в полной мере испытала природу собственной женственности.

Губы Майкла изогнулись в улыбке — красивые губы: верхняя — четко очерчена, нижняя — мягкая, но в то же время волевая.

— Ты очень категорична, шери. — Он медленно потянул ее за волосы, так что они оба одновременно повернулись, и Энн увидела, каким рельефным стал от света шрам на его правой щеке. Сердце ее подскочило в груди.

— Я готова к боли.

— А к наслаждению? — Ладони легли на ее обнаженные плечи, и она почувствовала тяжесть исходящего от них жара. И сомкнула ноги, чтобы они не подогнулись под ней.

— Да.

Майкл наклонился, его дыхание терзало ее губы.

— Но как вы можете быть к этому готовы, если не знаете, чего просить?

— Я знаю, — прошептала она. Энн хотела всего, чего раньше неосознанно жаждала, не подозревая, что такое существует на свете.

Внезапно ее колени ослабли, и она навзничь опрокинулась на кровать. Майкл опустился подле на деревянный пол. Пальцы Энн сомкнулись на его руках, и она почувствовала, что волосы на них щекочущие и мягкие.

— Говори, шери. Облеки свои желания в слова. Будь моей женщиной. Потребуй, чего ты хочешь, и получи свое!

Сердце молотом загромыхало в груди, в животе, между бедер.

— Испей меня.

— Раздвинь ноги.

— Разве мы не ляжем под простыни?

— Нет. — Майкл схватил ее за бедра — выше белых кружевных подвязок. — Ты видела меня. Теперь я хочу увидеть тебя.

— Ты же видел достаточно женщин.

— Много, но ни разу не встречал такой, как ты, Энн.

Майкл присел на корточки и принялся раздвигать ее колени — все шире и шире, пока мышцы протестующе не возопили и прохладный воздух не коснулся самой интимной части тела. В такой позе он видел абсолютно все.

Она была совершенно беззащитна.

— Подвинься вперед, но ноги не сдвигай.

Темные волосы показались меж ее бедер и щекотали незащищенную чулками кожу. Мягкие губы встретились с мягкими губами — прикосновение, как дуновение воздуха. Энн судорожно всхлипнула, сладкая агония взметнулась от живота к грудям.

— Я тебя испробовал. Что еще желает мадемуазель?

Все внимание Энн сосредоточилось па темной шевелюре Майкла и на его рте, который был всего в дюйме от ее сокровенного местечка.

— Лизни меня.

Майкл наклонился и коснулся языком меж припухших губ, кончик языка уперся в клитор и ласкал, ласкал. Энн закрыла глаза, погружаясь в пучину наслаждения.

— Что еще, шери? Говори, чего ты хочешь?

Энн едва узнала его голос.

— Возьми меня языком.

Майкл так яростно толкнул внутрь жаркого грота языком, как будто уже собирался лишить ее девичества. Мышцы Энн свело. Он толкал языком и лизал защищавшую ее мембрану, и в конце концов она перестала понимать, что испытывает: удовольствие или боль. Энн не представляла, что такое возможно. Но вот пронзительная боль сменила горячечное наслаждение. Он ее пробил!

Веки взлетели в немом изумлении, и Энн ухватилась за его голову. На одно безумное мгновение губы Майкла сомкнулись на ее клиторе; зубы сошлись у корня, пока он сосал и сосал. Острая боль смешалась с острым наслаждением.

Энн не представляла, что мужчина способен сосать женщину, словно младенец. Внезапно Майкл распрямился; его губы блестели от ее соков. Волосы на его лобке оказались рядом с ее, а напряженная плоть уперлась в то место, которое он только что ласкал, лизал и покусывал. Ладонь охватила щеку, он наклонился к ней — рот оказался горячим, влажным и отдавал ее ароматом.

— Если захочешь, кричи.

Энн поперхнулась. Нечто огромное, округлое и обжигающе горячее рвалось к ней внутрь. Она вспомнила призовые сливы миссис Килдайрн — самые большие в городе, как хвасталась вдова: четыре дюйма в диаметре. Такого же размера была головка пениса Майкла.

Энн вцепилась ему в плечи. Она полагала, что у нее отнимут девственность, пока она лежит на спине, — постоянно воображала это в своей пустой, одинокой постели.

— Разве так можно?

— Да. — Губы мазнули ее по губам, как соблазняющий Еву змей. — Если хочешь.

Энн хотела всего, что он собирался с ней сделать.

Левая рука скользнула по ее щеке — вниз, к груди, ладонь зацепила соски. Вновь всколыхнулось желание и устремилось в поясницу к бедрам. Давление усилилось.

— Расслабься, шерри. Это все равно что поцелуй. Сначала я тебя пробовал. — Губы Майкла открылись навстречу ей, а напор меж бедер усилился. — Затем лизал. — Его зубы были почти у нее во рту. — Брал языком, а теперь проникаю внутрь.

Энн забыла о достоинстве и потеряла контроль над собой. Она, которая никогда не кричала, завопила в голос.