Я схватился за голову.

– Я не могу поверить, что все это происходит на самом деле! Неужели ты не понимаешь, как это глупо?!

– Глупо?! А таскаться по блядям - умно?! Изменять жене - умно?! Все. Нам больше не о чем говорить. Кончено. Я ухожу.

– Не уходи. Давай попробуем хотя бы еще неделю. Прошу тебя!

– Ой, - сказала жена.
– Сейчас, бля, заплачу.

19

За этим водоворотом событий автор все как-то не замечал человека, продолжительное время наблюдавшего за происходящим. Чтобы не вдаваться в подробности, скажу, что подобное выражение лица бывает у человека, который смотрит по телевизору если и не скучный, то все же и не совсем интересный фильм. Поздно пришел с работы, уставший, голодный; поел, закурил сигаретку, лениво включил телик, а минут через двадцать уснет прямо в своем уютно просиженном кресле.

На человеке было только нижнее белье: голубоватые армейские подштанники, майка с вытянутыми на локтях рукавами; в одной руке он держал зубную щетку, в другой - тюбик зубной пасты. Кроме всего прочего, человек был усат. Он стоял в дверном проходе, прислонившись левым плечом к стене.

Тут автор чувствует себя вынужденным сделать следующее замечание: автор с детства относился к усатым людям с некоторой подозрительностью.

В общем, что и говорить. В этот момент все само собой становится на свои места: и странная непонятливость жены, и ее подозрительность, и оскорбления, и уход...

Почувствовав себя в центре внимания, военный двинулся к столу, за которым был стул с формой, не торопясь, этот стул отодвинул и принялся с поразительным самообладанием одеваться. Зубную щетку он аккуратно расположил на тюбике.

Когда туалет был закончен, офицер обнаружил нехватку галстука. Держась за рубашку у горла, он задумчиво прошел в ванную комнату, а затем - в спальню, откуда вернулся в галстуке.

Осталось только зашнуровать ботинки.

Я предлагаю всем читателям мужского пола отложить на секунду этот потрясающий роман и задуматься, ответить, - положа руку на сердце, - на следующий вопрос: что бы вы, господа, сделали в этой ситуации?

Кто-то подскочил бы к этому чудо-офицеру, размахнулся, да и вмазал бы ему промеж глаз. Есть такие люди.

Другой достал бы из кармана топор и разрубил обоих на мелкие кусочки а потом бы неделю торговал на улице горячими пирожками с мясом.

Кто-нибудь обязательно разразился бы плачем, стал целовать женины ноги, ломать руки, кричать женским голосом и умолять.

Наверняка нашлись бы и такие, которые прежде всего закурили бы сигарету и только потом принялись бы соображать, что к чему.

Какой вариант кажется автору наиболее достойным?

Первый скорее всего. Хотя и во втором есть свое обаяние.

Третий вариант - логичен и потому понятен: влюбленный человек - слабый человек. Это знакомо даже школьницам.

Четвертый вариант - наиболее опасный, потому что курение, как известно, вредит вашему здоровью.

Автор, затрудняясь с выбором, предлагает совместить все четыре варианта. В таком случае обманутый муж прежде всего подбегает к изобличенному усачу, нахально завязывающему шнурки своих армейских ботинок, размахивается и бьет того промеж глаз. Потом выхватывает из кармана топор и рубит всех на куски. Затем разражается плачем, целует обрубки жениных ног, ломает руки и женским голосом умоляет жену не уходить и не бросать его. После чего закуривает сигарету - и выходит с горячими пирожками на улицу.

Господа. Автор - усталый человек. Автору страшно надоело размахивать топором. Тем более, автор на днях записался в организацию защиты животных, называющуюся "Зеленый мир". Было время, когда автор просто страшно бы разозлился, петушиться бы начал, размахивать руками, а потом бы расстроился, возможно, расплакался (что греха таить). Автор был неуравновешенным человеком, одним словом.

Вместо всего этого автор торжественно подошел к лейтенанту.

– Поздравляю, - сказал автор.
– Вы сделали правильный выбор. Моя жена скрасит ваши армейские будни. Она чудесно готовит картофель, она прекрасный собеседник, она умеет петь песни и даже рисует акварелью с натуры... Одним словом, поздравляю.

Лейтенант сдержанно кивнул. Правую руку он на всякий случай держал на кобуре, замочек которой предусмотрительно расстегнул.

Он мне не доверял. Боюсь, он тоже читал роман. А тут еще, как назло, из моего кармана вдруг выпал молоток.

Офицер вздрогнул и побледнел.

– Вы за это ответите, - сказал он своим низким офицерским голосом.

– За что я отвечу?

– За все, - он кивком головы указал на молоток.

Я рассмеялся.

– Я полку собрался приколотить, вот и купил молоток.

Нагнувшись, я поднял молоток. Офицер, сжав зубы, попятился; кобура уже была раскрыта, рука нервно сжимала рукоять пистолета.

– Еще один шаг - и я стреляю. Стреляю без предупреждения. Первый выстрел в воздух - второй по ногам, - забормотал он, пятясь и пятясь.

– Да вы не бойтесь.

– Только подойди, только стукни!

– Да остановитесь вы, - я шагнул к нему.

Жена взвизгнула за моей спиной.

– Ни с места! Стреляю без предупреждения! Ни шагу вперед! Стоять!!! кричал лейтенант, пятясь.