– Почему ты не осталась в Лэнгстоне, Изабелла? – спросил Хью.

– А что было бы, если бы я осталась?! Лэнгстонцы, которых захватили вместе с тобой, так боялись магии Вивианы, что даже не попытались помочь тебе или бежать за подмогой. Если бы я не разыскала тебя, Хью Фоконье, то кто бы сделал это за меня? Твой старый друг Генри Боклерк был больше занят соблазнением твоей жены, чем розысками. И это при том, что ты поехал в Нормандию по его просьбе! Все это просто бесчестно! А герцог Роберт – немногим лучше. Если бы я не пришла за тобой, то позапрошлой ночью ты старался бы сделать ребенка другой женщине! – Давно сдерживаемый гнев ее вырвался наружу.

Хью не удержался от смеха. Белли была самой неистовой в мире женщиной, настоящей чертовкой, которая не остановилась бы ни перед чем, чтобы добиться своего. Хью крепко обнял ее и поцеловал. На мгновение ее губы смягчились, но затем она вырвалась из его объятий и ударила его по руке.

– Белли! – возмутился он.

– Каким надо было оказаться дураком, чтобы поехать в Манвиль, зная, что за негодяй мой братец Ричард?! Как ты мог поверить в его честность? Неужели нельзя было не поехать с ним в Манвиль?

– Отказаться от приглашения было бы невежливо, особенно после того, как он был таким обходительным и учтивым, – оправдывался Хью, потирая ушибленную руку. Наверняка эта чертовка поставила ему синяк!

– Ты сам во всем виноват, Хью Фоконье! – прошипела Изабелла. – Виноват во всем!

– Милорд, госпожа! – Алан вошел в помещение. – Во дворе много людей. Оставаться дольше здесь небезопасно.

– Он прав, – сказала Белли. – Мы не должны показываться вместе слишком часто, чтобы не возбуждать подозрений. Мы будем общаться через наших сокольничих, Хью.

Хью согласился, но, прежде чем уйти, спросил:

– Ты забеременела, Белли?

– Еще слишком рано, чтобы говорить наверняка, – ответила она, – но нельзя сказать, что ты не постарался изо всех сил, чтобы подарить Хью Младшему брата или сестричку, милорд. – Белли слегка улыбнулась.

– Ты его любишь? – внезапно спросил Хью.

Изабелла загадочно взглянула на мужа и, не сказав ни слова, вышла из клеток. Купе сидел у нее на перчатке. Хью увидел, что Белли сажает кречета на каменную тумбу и кормит его сырым мясом. Почему она не ответила? Ведь вопрос был совсем простой. Неужели она действительно любит Гая Бретонского? И если да, то что будет с ними? С Лэнгстоном? С их ребенком? Он собрался взять сапсана и присоединиться к ней, но, когда он снова выглянул наружу, Изабеллы уже не было. Хью хотел поговорить с ней еще раз, но понимал, что придется потерпеть несколько дней.

Изабелла сильно изменилась. Она стала гораздо более сильной женщиной. Можно сказать, даже грозной. Мысль о том, чтобы иметь такую жену, удручала Хью.

Один за другим проходили дни лета; колосья на полях наливались зерном. Гай и Вивиана подглядывали за Белли, думая, что она не замечает их; но Белли все знала. Она понимала, чего они ждут: подтверждения, что она беременна. Интерес Гая к ее животу был чрезмерен. Гай часто поглаживал и ласкал его своими большими ладонями. Он постоянно кормил Белли всяческими лакомствами. И она чувствовала себя, как гусыня, которую закармливают перед тем, как зарезать.

– Как ты думаешь, ты забеременела? – наконец спросил он через несколько недель. Белли понимала, как его волнует этот вопрос.

– Не могу сказать наверняка, – честно созналась она, зная, что Гай следит за ее месячным циклом. – Вероятно, да, но нужно подождать еще немного, чтобы знать точно, милорд Гай.

– Думаю, ты все же зачала, – сказал он, целуя ее руку. – Пускай Вивиана считает себя матерью сколько угодно, – тихо произнес он, – но настоящей матерью все равно будешь ты.

Ведь это твои груди выкормят его, и от тебя он получит материнскую ласку.

– И любовь, – добавила Белли. – Но умоляю вас, подождите еще немного и не говорите пока ничего. Я действительно не вполне уверена.

В тот же день в Ла-Ситадель явился всадник – первый посетитель с тех пор, как Изабелла и Линд прибыли сюда много месяцев назад. Вивиана дала гостю время поесть и отдохнуть, а затем велела ему представиться и изложить свое дело. Молодой человек вежливо поклонился.

– Мой хозяин, граф Бретани, требует, чтобы вы принесли ему вассальную присягу, госпожа, – сказал он. – Вам и вашему брату следует явиться ко двору на Михайлов день и присягнуть графу Алену. Затем он предложит вам на выбор несколько благородных рыцарей, из которых вам надлежит избрать себе супруга. Он будет управлять замком Ла-Ситадель от имени графа и надежно охранять его. – Посланник снова поклонился.

Вивиана Бретонская была ошеломлена.

– Присяга?! – переспросила она. – Вассальная клятва?! Супруг?! Твой хозяин, должно быть, безумец! Или он не знает, кто я такая?! Я и мой брат – потомки великой волшебницы Вивианы, возлюбленной Мерлина. Мы никому не приносим присяги, тем более какому-то жалкому графу Бретани. Что же до ваших расчетов выдать меня замуж… – Эхо ее хохота раскатилось по всему залу; рассмеялись даже слуги. – Передай своему хозяину, что я возьму себе мужа по своему выбору. Ла-Ситадель принадлежит только мне. Скажи этому графу, что если он считает нас беспомощными, то пускай приходит и проверит, способны ли мы охранить замок от врага! – Вивиана снова рассмеялась. – С удовольствием превращу армию твоего хозяина в толпу лягушек! – Зал снова взорвался раскатистым хохотом. – Мы предоставим тебе кров на эту ночь, но с утра отправляйся к своему господину и передай ему мои слова. Ему здесь нечего делать!